Наша версия получила полное документальное подтверждение, все действия утверждены, а вот с приказом - нескладуха. Оказалось, что удар по армейским Складам ГСМ 2ой ТА планировался, но штурмовиками, с истребительным прикрытием, подавлением наземной ПВО. Сил для этого выделить не давали другие более важные задачи. Проект приказа, вернее его черновик был без указания конкретных сил. Действия ""говнюкова"" имели триединый смысл: -потрафить своему покровителю, который выступал за нанесение удара любыми силами. За удачу можно было выдать почти любой нанесённый складам ущерб, а это, повторюсь, должности и награды.
Третье: -очень ему хотелось подложить свинью Сушкову и его выкормышам, которые имели наглость его игнорировать. Теперь не смогут (возможно, психологи определили бы этот мотив главным)! Не срослось. Его отступление расписали как позорное бегство с поля боя, которого не было. Эх, надо было остаться, каким бы героем сейчас выглядел (тогда так не думал, опасность казалась черезмерной). Вскрылся фактический подлог с приказом.
На майора спустили всех собак, не учли никаких заслуг, обозлённый покровитель выручать не стал (самому прилетело). Его понизили в звании ( хоть не разжаловали в рядовые) и задвинули в дальний угол с глаз долой."
"Оперативная пауза на нашем крыле фронта выразилась в приостановке продвижения на юго-западном направлении, добиванием котла у Сухиничей, неспешное наступление по направлению на Мосальск. Для нас это значило, что боевой радиус покрывает необходимую территорию.
Сидим на месте. А лично для меня - могу вплотную заняться мечтой. Правда сначала должок - обещанный Степану НОЖ. Из обрезка немецкого торсиона, естественно С помощью ""силы"" друга сформировал два ножа, без дизайнерских заморочек, добавил только на тыльной стороне насечку в виде пилы, захват для открывания крышек. По полю одного лезвия вытравил: ""за отвагу"", второго -""другу"". Сами лезвия упрочнил насколько это было возможно. Эргономичную рукоять - по своей руке и Гриши, чему он был рад едва ли не больше чем самому ножу.
Ножны деревянные обтянутые перкалью, так же обработанные и покрытые лаком. Получился, на вид, средненький нож. Степану вручил в приватной обстановке. Тот к подарку отнёсся с прохладцей. Видимо ""единственный в мире"" в его понимании выглядел иначе. Я остановил его неосторожное движение: ""этим ножом порезаться не получится, он сразу отхватит палец и руку вместе с костями"". Для убедительности рассёк сучёк толщиной сантиметров 7-8.
