Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Мне сказали, что у него шрамы по всему лицу, — протянула я, глядя на среднюю сестру. — И ожоги. Что с ним еще такое? — глядя на обеих сестер по очереди, спросила я. — Скажите!"

"Агата нервно теребила манжету на блузке опустив голову, а Алиса покачала головой.

— Капец, — выдохнула Алиса. — Кто ж меня за язык-то тянул…

— Алиса, не молчи пожалуйста…

— Я его не видела уже много лет, — сказала она. — Но, говорят, он не может ходить после того случая, — тихо добавила сестра, озираясь по сторонам. — Шрамы и ожоги — это вообще мелочи.

— Алиса запнулась, отворачиваясь в сторону.

— Что? — я отчаянно посмотрела на сестру, еле сдерживая слезы. — Как это так?

Оказывается, после той трагедии, в которой погибла семья Михаила — мужчина с трудом выжил. Теперь же, со слов его знакомых, он не мог самостоятельно передвигаться и сидел целыми днями дома. Конечно мне стало его безумно жаль, но все же, каждому из нас присущ эгоизм. Поэтому Соколовский и решил поженить нас — какая девушка добровольно бы вышла замуж за такого мужчину? Если его инвалидность — это правда, и мы все же поженимся — то я навсегда останусь сиделкой своего мужа.

По крайней мере, до конца его жизни.

— Повторюсь, — грозно добавила сестра. — В этом есть свои плюсы.

— Какие? — отчаянно проговорила я.

— Все наследство точно перейдет тебе, — поучала старшая сестра. — Не будешь ты у него никакой сиделкой, — нервно закатив глаза снова, выдохнула она. — У них поверь мне, полно денег, чтобы содержать всю клинику у себя дома.

— Выйдешь замуж и можешь спокойно гулять со своими друзьями, — ее голос был таким звонким и циничным, что хотелось выть на стену от обиды. — С этим облезлым Димкой, по которому ты сохнешь. — добавила Алиса.

— Я по нему не сохну, — захныкала я, стирая слезы.

Он мне просто нравится, но даже на это теперь у меня нет права.

— Мне это не нужно…

— С Мишей то у тебя вряд ли что-то будет, — хихикнула Алиса. — Ну ты понимаешь, о чем я, — мои щеки начали гореть от смущения и беспардонности старшей сестры.

Боже. — Наконец-то хоть тусоваться начнешь, и папа тебе больше не запретит.

— Алиса, что ты такое говоришь, как тебе не стыдно! — встрепенулась Агата, пораженно уставившись на старшую сестру.

— А что, плакать что ли? Если другого выхода нет… — повторила Алиса, жуя лист шпината.

— Зачем ты мне все это говоришь? — тихо произнесла я, глотая слезы.

— Настюш, извини, — наконец-то сказала она. — Я действительно думала, что тебе уже обо всем известно.