Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я знаю много языков, мне дважды довелось объехать весь мир. Я могу спеть оперу Верди «Аида», не подглядывая в ноты.

Разве я не заслуживаю хотя бы малейшего восхищения за все это?

Мне хочется думать, заслуживаю, хотя знаю, что это невозможно.

Демоны недостойны людского снисхождения. Так говорят люди, по крайней мере.

Однако я открою секрет. В свое время мне удалось понять, что можно вести себя одновременно обескураживающе и очаровательно. Вино может быть сладким, хотя оно и затмевает рассудок. Мать может любить и ненавидеть своих детей в один и тот же день.

И хищник может презирать себя, когда наслаждается своей трапезой.

Понимаю, мое поведение может показаться странным. Неподобающим. Но я создание странное. Создание, рожденное отдельно от этого мира."

"Не беспокойтесь за меня. Мне никогда не приходилось быть в числе тех бессмертных, которые наслаждаются игрой со своим ужином, не очень-то я люблю и преследовать своих жертв. Я не выискиваю их слабости; скорее понимаю их человеческую натуру.

Есть что-то… неправильное в том, чтобы относиться к живому существу так, словно оно создано лишь для моего развлечения. Каждый мой поступок имеет причину. Именно это отличает меня от многих обитателей Другого мира.

Мое чувство вины.

Я переживаю за каждую жизнь, которую отнимаю. Убийство прошлой недели на причале ни капли меня не воодушевило. Оно было жутким не без причины, обычно я избегаю бессмысленных смертей. Мне пришлось убить девушку лишь для того, чтобы узнать, как далеко я смогу зайти.

Узнать, сколько смогу привлечь внимания. Увы, предполагаемого эффекта после убийства не последовало, мои враги не привлекли властей к этому делу. Похоже, для моей следующей жертвы придется придумать что-то более жуткое. Более прямолинейную угрозу для моих неприятелей.

Каждая следующая смерть будет все более будоражащей. Это самое важное.

Хотя я и не получаю наслаждения от беспорядочных кровопролитий, меня воодушевляет охота. Мой друг детства говорил, что может понять, если животное погибает в муках.

Он ощущал вкус страха, говорил, это портит блюдо.

Мне хочется с этим согласиться. Также есть некая притягательность в том, чтобы знать, что случится дальше, до того, как узнают другие. Может, виной тому мое нетрадиционное воспитание. Или же это просто человеческая натура.

Меня называли человеком. Однажды.

И какая-то часть меня все еще жаждет им быть.

Может, именно поэтому меня и привлекает оживленность Французского квартала.