Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Примерно на ярд долларов, вроде на столько оценивают состояние Виктора в Форбс. Я и решил, что, если выписывается в эпопею «брак», то за реально большой куш.

– А тебе не кажется, что ты должен как-то объясниться? – Виктор делает глоток виски, сверлит меня взглядом.

Его негодование абсолютно оправдано. Свадьба — меньше, чем через месяц. Приглашено уже более двухсот гостей.

– Встретил другую, – отвечаю коротко.

Виктор несколько раз меняется в лице. В конце концов, оно приобретает мрачное выражение. Презрительный взгляд, надвинутые брови, губы поджаты.

Похоже, уже прикидывает, где меня закопает.

Когда узнает, что я отказываюсь от всего ради какой-то девочки-студентки, вообще решит, что ебанутый.

Я его не осуждаю. Так и есть.

Губы Виктора превращаются в одну белую линию. Он встает. Уверен, сейчас пойдет чистить мне ебальник. Убираю руки с подлокотников, готовлюсь в любой момент вскочить и отбить удар.

Но он лишь неспешно подходит к окну. Минуту стоит молча, слегка кивая головой, смотрит куда-то вдаль.

— Сам ей все скажешь, — цедит, наконец, сквозь зубы, не поворачиваясь.

— И больше чтоб никогда тебя рядом с ней не видел.

Понимаю, что разговор окончен. Встаю, иду к выходу.

Только что я с охуительным успехом проебал шанс стать миллиардером. Всего за каких-то 40 минут лишил себя возможности покупать самолеты, яхты, острова. Браво, Дмитрий! Слушай сердце, в итоге оно оставит тебя с голой жопой. Так держать, дружище!

Виктор, как пить дать, скоро даст просраться. Но, когда выхожу из его дома, внезапно чувствую охуительную легкость.

Даже — освобождение. Я ему ничего не должен. Ни-че-го.

Хреновая была идея — продаться старикану. Мдаа, низкое падение, однако. Уже забыл, как когда-то сам презрительно смотрел на толстосумов, для которых золотой телец — единственный бог. Когда я успел стать таким же?

Марина понимает все по одному лишь взгляду. Мы обедаем в ресторане у причала на Крестовском.

– Это из-за той сыкухи? – ее губы сжимаются в тонкую белую линию, точно также, как у ее отца. Они похожи.

– Ты серьезно??

— Марин, — кладу руку поверх ее. — Ты прости меня. Но я думаю, очевидно, что наша свадьба — хуевая идея.

Выдергивает руку. Ее симпатичное личико искажает злобная гримаса:

– Хуевая идея? Постой, ты бросаешь меня и перспективу стать наследником огромной строительной империи ради… курьерши? И считаешь, что наша свадьба — хуевая идея?? Я все правильно поняла?

Смотрю в ее глаза и понимаю, что мы сейчас просто по разным сторонам глубочайшей пропасти.