Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что она там говорила о насилии? Нееет, она будет его умолять ее трахнуть.

Дверь затемненной синей комнаты распахнулась и Альварес с триумфом поднял голову, чтобы посмотреть на дрожащую девушку, стоящую на пороге.

— Здравствуй, малышка. Ну что? Поговорим о твоих долгах и о прощении?

— Итак она звалась Татьяной…

Щелкнул языком и подошел к ней. Несколько шагов, оттесняя ее к стене, заставляя облокотится об нее лопатками. В опаловых безднах мелькнул страх. Его возбуждало даже это. Неоновое освещение плясало на нежных щеках, бросало блики на радужку глаз, делая их светящимися и яркими.

Они сводили его с ума. Ее глаза.

— Мне не за что просить прощения.

Руки сжала вместе так, что пальцы побелели. Одета в какое-то дурацкое платье ниже колен и бесформенное на талии, но это не мешает ему фантазировать о том, что под этим платьем и как он сорвет его через голову, чтобы обнажить ее тело.

И снова волна поднимающегося адреналина. Хочет. Он ее до чертей, до ошизения хочет.

— Верно. Не за что. Я сам виноват.

Смотрит с недоверием, готовая в любую секунду сорваться с места и сбежать. Но его люди не дадут ей и шагу ступить. Даже больше — ее устранят по его щелчку пальцев, если вдруг маленькая дурочка откроет рот, чтобы посплетничать о якобы изнасиловании. Его незапятнанное имя дорогого стоит. Ради этого имени и пиара он женился на самой красивой, изысканной и востребованной в мире моды, суке. Русской суке. Так посоветовал его пиарщик. Русские нынче в моде.

Раз в месяц он ее потрахивал, когда та особо усердно просила и одаренно сосала.

Прирожденная минетчица. Ей нужно было дать титул Мисс Соска Вселенной, а не мисс Вселенная. Даже самая красивая женщина мира опускалась перед ним на колени истекая влагой и молила его о ласке…а какая-то замухрышка, оборванка возомнила из себя недотрогу и великую ценность. Ладно бы еще целкой была.

Он конечно мог бы сейчас поставить эту упрямую дуру на колени, отыметь ее, дать денег и всем закрыть рты, даже ей, возможно навсегда, но…это было неинтересно.

С Татьяной ему хотелось совсем иного. Ему хотелось получить ее по доброй воле, а потом можно и выкинуть, как использованную тряпку. Представил себе, как голубоглазая дрянь опускается на колени добровольно и преданно смотрит ему в глаза и скулы свело. Дааа, он хочет поиграть в эту игру. Арманд хочет забивать голы на этом поле самыми грязными методами.

Он ведь чувствовал, как она на него смотрела в первую встречу. Ощущал эти волны.