Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Каково же было его удивление, когда он увидел, что любимая сидит на стуле перед камином, спиной к нему.

– Белла?

Она обернулась к нему лишь настолько, что он видел ее профиль, как будто опасаясь посмотреть ему в глаза. Ее лицо было неподвижным и мертвенно-бледным, будто высеченным из мрамора. По щекам струились слезы.

Холодный пот побежал по его спине. Лахлан бросился к Белле, взял за руку. Рука была холодна как лед.

– В чем дело? Что случилось?

Не успел Лахлан договорить, как получил ответ: снаружи послышался шум, и в следующую минуту толпа солдат окружила их, точно стая стервятников.

Нет! Ум осознал то, чего не принимало сердце. Лахлан бросился назад, в открытую дверь, отказываясь верить, что это происходит на самом деле, но когда увидел, что из-за деревьев выходят Комин и Деспенсер, с неизбежностью понял правду: Белла заманила его в ловушку.

Он был потрясен, поражен всеми фибрами своего существа. Горечь предательства вонзилась в сердце как нож.

Неужели опять? Не может быть, чтобы он снова совершил все ту же ошибку.

Она же его любит; она бы никогда его не предала. Должно быть какое-то объяснение.

Когда к нему подошли, чтобы схватить, он успел обернуться к ней и спросить:

– Почему?

Если Лахлан надеялся, что она станет отрицать, то его ждало горькое разочарование.

– Прости! – крикнула она, с искаженным от отчаяния лицом. – Господи, Лахлан! Прости меня!

Солдаты схватили его сзади, и Лахлан не стал сопротивляться, когда его потащили прочь. Значит, правда…

– У них Джоан! У них моя дочь!

Глава 21

Они ей солгали.

"Белла думала, что самым страшным в этом отвратительном кошмаре было видеть, как уводят прочь Лахлана, пораженного ее предательством. Но потом ее привезли в замок Берувик, втолкнули в караулку и сообщили, что встречи с дочерью не будет и что Джоан даже не знает, что ее мать в замке. Ей просто солгали, чтобы заставить выполнить их требование. И от этого стало еще хуже.

Никакая опасность Джоан не грозила. По словам Уильяма, ее дочь отрицала всякую связь с матерью и наслаждалась своим положением в Англии.

Камень свалился с души Беллы: дочь в безопасности, а остальное можно не брать в голову.

Ей было стыдно – как легко они ее провели! Опять сыграли на чувствах к дочери, чтобы заставить сделать то, что нужно: предать мужчину, которого она любила.

Ужас на лице Лахлана, когда он понял, что происходит, будет преследовать ее до конца жизни, какой бы короткой она ни оказалась.

Белла сползла по стене на каменный пол. Она умирала от горя.