Коварный искуситель читать онлайн

Лахлан хотел было утереться, но передумал и, напротив, сунулся лицом в солому, которой была выстлана корзина. Отличная, хоть и чертовски противная маскировка.

Нелепая выходка не пропала даром: в притихшей было толпе раздались смешки. Лахлану, лежавшему ничком в грязи и покрытому разбитыми яйцами и соломой, не нужно было гадать, над чем смеются зрители.

Прежде чем встать, он сделал вид, что не может удержаться на ногах.

– Прощения просим, – сказал он заплетающимся языком, изображая пьячужку, не проспавшегося после ночного кутежа.

Но крестьянин уже не смотрел на него. Лахлан услышал яростное кудахтанье, а затем и вопль:

– Мой петух!

Расталкивая людей, бедняга бросился вдогонку за улетевшей птицей.

– Где мой петушок?

– Та маленькая скрюченная штучка, что болтается у тебя между ног? – крикнула из толпы какая-то женщина.

Отлично. Зрители засмеялись громче, обмениваясь сальными шуточками насчет бедняги крестьянина. Но Лахлан не полагался на удачу. Пытаясь подняться на ноги, он снова упал, на сей раз сокрушив деревянный каркас клетки с курами.

Лахлан наконец встал на ноги, и женщина, что была поблизости, протянула ему руку, помогая обрести равновесие. Он посмотрел туда, где только что видел Сетона с Беллой, но они исчезли, явно воспользовавшись всеобщей неразберихой. К счастью, Комин, кажется, не заметил их исчезновения, поспешив убраться, дабы не передавить кудахтающих кур.

Бормоча себе под нос что-то вроде благодарности, он сунул в руку женщине несколько монет и исчез.

Глава 14

Они скакали на север, пришпоривая коней, чтобы избежать преследования, если кто надумает отправиться за ними вдогонку. Но, похоже, им удалось оторваться: во всяком случае, признаков преследования разведка не обнаруживала.

Им повезло, и Белла это знала.

Ее плечи горестно поникли. Она не могла придумать оправдание своему безрассудному поступку: ведь риску подвергла не только собственную жизнь, но и жизни Лахлана и Алекса.

Они были в ярости, на что имели полное право. А чего добилась она? Увидела, как дочь публично от нее отреклась, и ничего больше.