Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я приготовила ужин, надела лучшее бельё…

— Ира, ты же… — Делаю неопределённый знак рукой и многозначительно заламываю бровь.

— Да, девственница! Была. До вчерашнего вечера.

— Хм… ну, ладно. Понятно.

Внутренне сжимаюсь от осознания всей дерьмовости этой ситуации, прости Господи. То есть, получается, этот козёл бросил Иру на утро после её первой ночи? Лишил девственности, обвинил в приставучести и сбежал? Фу, какая гадость.

— Да… и я думала, что всё хорошо было. Больно немножко… ладно, сильно больно, но терпимо. Но ведь так у всех бывает, правильно?"

"Смотрит на меня, а взгляд её — больной и несчастный — ранит.

— Всякое бывает, все же разные, — отвечаю уклончиво, потому что не хочу каким-нибудь неосторожным словом ранить её ещё больше, насадить какой-нибудь комплекс.

— Но не суть, — трясёт головой, убирая упавшие на глаза спутанные светлые волосы. — В общем, почти сразу после… всего... он стал одеваться, а я думала, что позавтракаем вместе, потом, может быть, погулять поедем. Всё-таки должно же было это что-то и для него значить, правильно? Не только же для меня это важно?

Вздыхаю, потому что он-то получил от неё всё то, что хотел.

Просто их планы на будущее не совпали.

— И ты хотела его остановить, да?

— Конечно. Я ведь люблю его, да и обидно немного стало.

Немного… представляю, насколько ей было обидно и больно от его поступка.

— А он всё равно ушел?

— Ага… — кивает и снова всхлипывает. — Ещё и накричал на меня, что я совсем никуда не гожусь, и вообще, он на девственницу не рассчитывал.

Типа я обманула его. Но он просто не спрашивал! Да и мне же не сорок лет, чего я должна уже опытной быть?

Вздыхаю, представив себя на её месте, и крепко зажмуриваюсь, чтобы впервые в жизни не заругаться во всё горло отборным матом.

— В общем, он ушёл. А я вот… — Обводит рукой кухню, в которой царит бардак.

— Пьёшь и морально разлагаешься.

Не спрашиваю, утверждаю, а она кивает и смеётся — хрипло, надсадно.

— Ага. Присоединяйся.

Пить мне совершенно не хочется, да и, судя по Ире, ей тоже достаточно.

Вздыхаю и, поднявшись на ноги, подхожу к окну. Там где-то Роджер ждёт моего звонка или возвращения. Нужно набрать, сказать, что задержусь, потому что одну Иру не оставлю, а ему нечего знакомиться с ней при таких обстоятельствах. Она мне потом этого не простит.

— Ненавижу мужиков, козлы придурочные, — бурчит, гремя посудой, а я ищу глазами Роджера, а когда нахожу, сердце делает кувырок, падая в пятки.

— Господи ты боже мой! — выкрикиваю и бегу к двери.