Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия (СИ) читать онлайн

Отец Амвросий по очереди благословил наше семейство и мы пошли на выход. Не поверите, но не смотря на свои габариты, на улице я оказалась первой и полной грудью вдохнула свежий воздух. Хорошо-то как! Птички поют, солнышко пригревает и людей на улице почти нет. Красота!

— Г-госпожа… — Раздалось тихое попискивание за спиной, и я удивленно обернулась. Обычно, простой люд предпочитает со мной не заговаривать и обходит стороной.

Ой-е! Да я оказывается, как пробка, закупорила своей тушкой не такой уж большой проход! А окликнул меня тощий светловолосый паренек лет десяти с большими голубыми глазами, в которых плескалось то ли благоговение, то ли тихий ужас от своей смелости.

Я же оглядела столпившийся затихший народ, что не решался роптать, и, достав из небольшого кармашка платья конфету, вручила ее перепуганному мальчишке. После чего чинно прошла вперед и углядев неподалеку лавочку, на которой уже сидела какая-то бабулька-божий одуванчик, с облегчением присела рядом.

— Доброго здоровьичка! — Поздоровалась я на местный манер и прикрыла глаза. Ноги гудели неимоверно.

— Тяжко тебе Евдокия. — Посочувствовала мне бабулька, а я снова тяжело вздохнула, соглашаясь. — В чужой шкуре поначалу всегда тяжко. — Продолжила между тем она. А меня аж холодный пот прошиб и я испуганно распахнула глаза.

Но сказать я ничего не успела, так как в этот момент ко мне подошли братья и привели с собой какого-то хлипкого парнишку лет дсемнадцати. Хотя, рядом со мной, пожалуй, даже браться смотрелись нет так, чтобы и внушительно.

— Дуся, это Герасим князь Вылузгин, возможно, ты его даже помнишь, он был тебе представлен.

Это уточнение было важным, так как после официального выздоровления, оказалось, что княжна Евдокия помнит свое окружение и тех, кому была до этого представлена очень смутно, а иногда, казалось, и вовсе видела впервые.

"Так оно, в принципе, и было. Что-то, конечно, в самом начале своего пребывания в этом теле, мне удалось почерпнуть из памяти предыдущей хозяйки. В основном, это сведения о тех, кто постоянно находился рядом. Образы же тех, кого девушка видела редко и вовсе не сохранились в ее памяти, так как в той перманентной апатии, в которой она находилась, это было для нее совершенно не существенно.