— А как же говорили, что он на сестре ее, которая нынче королева, жениться собирался? — недоверчиво спросила девушка.
— Сплетни, — отмахнулась старшая над фрейлинами. — Уж поверьте мне, я во дворце с двадцати лет, — она кинула взгляд в окно и заторопилась, — пойдемте отсюда, дамы, не стоит показывать своего любопытства. Проводите меня? Я немного растеряна, признаю, уж очень большой у вас замок. И как вы ходите вверх-вниз по всем этим этажам? Я раз пробежалась и уже хочу пить…
Девушки, заинтригованно переглядывающиеся после ее слов, тут же пригласили статс-даму к себе, на чай, дабы выведать побольше.
Ну а Марья Васильевна с удовольствием и благодарностью согласилась. Ей, а в первую очередь ее подопечной, информация была куда нужнее. А добывать ее из дамских поболтушек она научилась еще тогда, когда эти девочки еще не родились.
На ярмарку Полли все-таки поехала. В сопровождении Демьяна, прямо из машины общавшегося с главами городов — очень конкретно, вежливо, выслушивая отчеты, задавая вопросы по текущим проблемам.
Его память вмещала массу информации, и она с затаенной гордостью поглядывала на него и даже старалась не отвлекать. И, приехав на расположившуюся на окраине, на одной из заснеженных площадей, ярмарку — сочную, яркую, пахнущую сладким ягодным взваром и терпкой дубленой кожей, жареным мясом и соленой рыбой — впала в совершенный восторг. С удовольствием знакомилась с людьми, глядевшими на нее как на чудо — впрочем, все быстро сменили настороженность и почтительность на улыбки и пожелания счастья — так искренне сияла южная принцесса, так радостно ахала от удивительных поделок — от ножей из моржовых клыков до теплых переносных жилищ-яранг, покрытых оленьими шкурами.
И пусть смеялась непривычно открыто и громко, и жесты были слишком порывистые, несдержанные — зато с удовольствием принимала подарки, дудела в тонкие костяные трубочки и в глиняные свистульки, пробовала пастилу из раскатанных и высушенных на солнце лесных ягод, пила обжигающий чай с топленым молоком и солнечным медом, прокатилась на оленьей упряжке, погладила больших синеглазых белых лаек, готовящихся к соревнованиям.
И в конце, не подозревая, что теперь по всей стране пойдет слух об удивительной и веселой будущей королеве, со смехом и уговорами затащила Демьяна в жилище к шаману. Ей было хорошо, и она уже любила и эту холодную землю, и ее разных людей и берманов, живущих в мире.
