Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Тем сильнее меня напрягал постельный режим, который прописала доктор Деменан.

Она недоверчиво поджала татуированную нижнюю губу, но встала с края моей кровати и убрала стетоскоп обратно в сумку.

– На всякий случай я тебе все запишу. И хорошенько отдохни, – еще раз призвала меня она. – Кровь Бенедикта – это не гарантия того, что ты полностью исцелишься. Такие серьезные травмы все равно в дальнейшем могут вызвать проблемы. Если вдруг появится сильная боль или начнется рвота, посылай за мной, ладно?

Я заставила себя улыбнуться.

На самом деле я была очень признательна, что здесь обо мне так хорошо заботились. Просто предпочла бы обойтись без смертельно опасных травм хотя бы в течение нескольких месяцев.

– Спасибо, доктор Деменан, – искренне сказала я.

Она приподняла уголки рта, но до настоящей улыбки это недотягивало. Ее выражение лица могло означать что угодно. Однако голос прозвучал на удивление мягко, когда ответила мне и попросила:

– Зови меня Хелин.

Я нахмурила лоб:

– Это Бенедикт так распорядился?

Она хрипло рассмеялась:

– Его величество не так глуп, чтобы диктовать мне, кто и как должен меня называть.

– Тогда я еще больше запуталась, – призналась я.

В ее темных глазах появился веселый блеск.

– Что же тебя так озадачило?

После секундного колебания я все же решилась на честный ответ.

– Большинству вампиров в этом замке я не очень-то нравлюсь. Мне казалось, что ты тоже в их числе.

Доктор Деменан покачала головой:

– Ты не обязана мне нравиться, Флоренс. Что, в свою очередь, не означает, что ты мне не нравишься.

Но я тебя уважаю.

– Почему? – вырвалось у меня. – Разве ты не должна была жутко разозлиться из-за того, что я подвергла жизнь Бенедикта опасности?

– Я и злилась. Но в то же время все поняла.

Я вопросительно взглянула на нее, а доктор Деменан вздохнула и снова присела на край кровати возле меня.

– Как курдская женщина, я слишком хорошо знаю, что такое угнетение, Флоренс. Я родом из страны, которая на бумаге больше не существует. В которой запретили наш родной язык, принудительно изменили наши имена, а за нашу культуру наказывают насилием.

Я понимаю, почему ты поступила так, как поступила. Но поверь мне, когда я говорю тебе, что ты сражаешься не на том фронте. Бенедикт тебе не враг.

Я ненадолго замялась. Понятия не имела, что Хелин в курсе моей истинной роли. Но Бенедикт доверял ей, так что, пожалуй, в этом нет ничего удивительного.

– Знаю, – тихо откликнулась я. – Я уже давно это поняла.

– Хорошо.