Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Густые ресницы дрогнули, гримаса боли пробежала по лицу, а губы сложились в жесткую линию. Когда мгновение спустя он открыл глаза, отчаяние ушло, но желание осталось. По-прежнему сильное, оно блестело в их оливково-зеленой глубине.

И тогда она поняла… Ему нужен был этот вечер так же сильно, как ей.

Пальцы, сжимавшие ее руку, ослабли. Ей потребовалась вся воля, чтобы отпустить его, чувствуя, как сильные пальцы скользят по ее ладони.

Не сказав ни слова, он поклонился. В изумлении она отодвинулась, прижимаясь к стене.

Хорошо отлаженная защелка издала короткий щелчок, и потайная дверь, повернувшись, открылась. Он сделал всего один шаг и исчез в темноте коридора, оставив ее стоять в элегантной маленькой гостиной. Она сжала руку, которая все еще хранила его тепло.

Глава 3

Завязав галстук простым узлом, Джеймс вошел в гардеробную. Надев бежевый жилет, снял с плечиков светло-коричневый сюртук и сунул руки в рукава. Большинство джентльменов пользовались услугами камердинера, но он придерживался твердого убеждения, что одевание не такая уж трудная задача и не требует чьей-то помощи.

Он усвоил это еще в юности, и продолжал придерживаться того же мнения, став взрослым. Размер его банковского счета, слава Богу, не поколебал его убеждение на этот счет.

Застегнув пуговицы сюртука, он вернулся в спальню. Потянул манжету рубашки, поправляя ее под сюртуком, и, стоя около кровати, которую покинул несколько минут назад, посмотрел в окно. Синие шторы были раздвинуты, открывая бесконечную серую пелену, низко нависшую над землей.

Слабые проблески дневного света не давали точного представления о времени, но показавшееся солнце напомнило ему, что он встал позже обычного."

"Чтобы вовремя проснуться, ему никогда не требовался ни слуга, ни камердинер. Даже когда он спал, его сознание точно контролировало лимит времени, отведенный на сон. Но сегодня он спал лучше, чем всегда. И поцелуй Роуз до сих пор не стерся из памяти за эти ночные часы.

Он провел бессчетное число ночей один в своей постели.

Долгие бессонные ночи. Исчезающий свет догорающих в камине углей, большой городской дом, тихий, как могила. Если бы он захотел, то, конечно, не имел бы отказа у женщин. И вот в одну из ночей, когда он наконец решился и получил особое приглашение, что он сделал?

Отказался.

Он осуждающе покачал головой, тихо подсмеиваясь над собой: «Джеймс, ты определенно стареешь!»

Но предложение, которое на самом деле не являлось предложением, он был не в состоянии забыть.