Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ей очень хотелось доказать Аргенту свою опасность, да она знала, что опасна и коварна! Вот только строптивый магистр не желал этого признавать. Более того — он ее не боялся. В его взгляде застыло мечтательное выражение, он лелеял свою мечту и смаковал предстоящее время молодости, которую он планировал провести со своей рыжей Уной.

Он вернулся к ней с весной. Со своей весной. Он рассчитывал встретиться с девушкой еще раз — и заставить его полюбить таким, каким он был до того, как ложь и предательство разбили его сердце, вручив ему алмазное, твердое и бесчувственное.

И это прекрасное желание, эта пылкая юношеская влюбленность будто отогревала все кругом. Это светлое чувство коснулось и Пустоты, и она вдруг вспомнила, что когда-то ее звали Агния.

Она мучительно размышляла, потирая лоб, размышляя, чем бы удивить Аргента, чем бы поразить его воображение, и не находила ответа! Все ее мысли разбивались о воспоминания о том, с каким презрением Аргент улыбался.

Пустота металась по своему убежищу, заводила часы, чтобы они тикали и наполняли звуками тишину ее дома, но тишина все равно давила на виски.

Пустота вынимала свои некогда любимые игрушки, и понимала, что они ей больше не интересны. Она выросла из детства; и куклы с плюшевыми зверюшками больше не вызывали у нее умиления.

Она раскрывала шкафы и вытаскивала платья, прикладывала их к своему нескладному, тощему телу. Но розовые пышные шелковые платьица принцесс были ей малы, кружевные штанишки — слишком коротки, а прелестные наряды для девушек слишком велики для ее костлявого тела.

И Пустота проливала слезы бессилия на разноцветные шелка, рассматривая свою плоскую грудь, свои сухие ладони и тощие, как у мосластого мальчишки, бедра. Зеленый бархатный костюмчик, словно срисованный с картинки сказки о каком-нибудь деревянном шарнирном мальчишке или вообще — Щелкунчике, был ее привычной шкуркой, которую не сменить.

Можно было переменить маску, заменить прекрасное лицо королевской возлюбленной на одно из лиц воспитанниц Академии, но чем скроешь источенное болезнью тело?

— И кто полюбит такую?.

. — шептала Пустота, тихо рыдая и рассматривая себя в зеркало. Прекрасное лицо — и тощие кривые ноги в нелепых ботинках! Роскошные волосы — и торчащие коленки! Влекущие свежие губы, фарфорово-белые зубы — и плоское, как струганная доска, тело!

— И Король больше не верит мне… — прошептала Пустота зло.

Внезапно ей захотелось сделать что-то очень ужасное. Очень плохое и злое. Причинить боль и посеять ужас.