Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но и я упустила свой шанс, я не дотянулась до оружия. Теперь все…

Конец."

"Я могу сопротивляться, я хорошо помню приемы, которым учили меня когда-то… Но он боец, демон припортовых кабаков, он сильнее меня и в два раза тяжелее… Я не продержусь долго, не продержусь, не продержусь… Мы с Максом сцепились, как две бойцовые собаки, мы катались по ледяному полу и хрипели… Я чувствовала, как уходят силы, еще несколько минут, и он окончательно одолеет меня… Я больше не могу… Пусть все кончится сразу.

Пусть.

Я отпустила Макса и вдруг почувствовала страшное облегчение.

Чувство облегчения не исчезло даже тогда, когда ледяные пальцы Макса сомкнулись на моей шее.

Когда ледяные пальцы Макса начали сжимать мою шею, прогремел выстрел. Это было так неожиданно, что Макс ослабил хватку, почти отпустил меня. Мы оба повернули голову на звук выстрела.

Перед нами стояла Карпик. В руках она держала пистолет Макса. Дуло еще дымилось. Должно быть, она выстрелила в воздух.

– Карпик! – выдохнула я. И мой голос слился с голосом Макса, который тоже назвал ее по имени.

В этом голосе было столько нежности и столько тоски, что я внутренне содрогнулась.

Она переводила взгляд с меня на Макса и снова – с Макса на меня. Лежа на холодном полу, мы молчали. Мы даже отстранились друг от друга, чтобы не мешать ей сделать выбор. А она выбирала, это было видно.

Макс, который всегда прав; Макс, который сделал ей такую шикарную татуировку; Макс, который всегда защищал ее; герой любимых романов, воплощение силы, в которой всегда можно укрыться…

И Ева – добрая Ева, которая все понимает; Ева, которая должна была возвращаться с ее отцом одним самолетом; Ева, которой прокололи палец булавкой в знак вечной дружбы; Ева, которую так хорошо обнимать за шею и которая может так запросто сказать: “Карпик, ты ведешь себя как beast”…

Она все еще не могла решиться.

По ее лицу текли слезы. Минуты стекали на холодный пол, а она не могла решиться.

– Ну! – первой не выдержала я.

И она решилась. Она посмотрела на меня: еще никогда ее глаза не были такими огромными.

Я зажмурилась, я даже и представить себе не могла, что моя смерть будет тринадцатилетней девочкой. “Девочка-смерть”, неплохое название для романа ужасов, который я никогда не напишу…

– Прости, – сказала Карпик.

Не открывая глаз, я кивнула, и в эту минуту прозвучал выстрел…

* * *…Господи, я жива.

Я жива, господи…

Я открыла глаза. Окаменевшая от горя Карпик стояла совсем рядом, с опущенным пистолетом. Она больше не плакала.