Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Чувствую его дыхание на своих губах, — если ты со мной, будь добра живи по моим правилам. Если нет, то наше общение очень быстро завершится. Я не мальчик, перед которым можно дуть губы и капризно топать ножкой. Есть требования и правила. И ты их или соблюдаешь, или… нет. Выбор за тобой.

Мне хочется его послать. Вот честно. От души. Потому что это охреневший в край альфа-самец, не понимающий, что у других может быть свое мнение, не совпадающее с его. Даже не просто не понимающий, а отсекающий эту мысль, как особо бесполезную.

Он не думает о том, что у меня может быть своя жизнь, за пределами тех скудных часов, что мы проводим вместе. Он этого не понимает. И не принимает.

Да, я хочу его послать.

И нет, я этого не делаю.

Потому что пугаюсь. До дрожи, до горьких спазмов в горле. Я пугаюсь того, что он действительно поставит точку. Пугаюсь, потому что осознаю, что встряла. По самую макушку. Это не Барханов, это зыбучие пески какие-то. Они затягивают все сильнее, и боюсь в конце просто задушат.

А я даже не могу противиться. Потому что влюбилась.

Как дурочка. До розовых щенят перед глазами.

Его взгляд меняется. Становится по звериному цепким, обжигающим.

Целует. Властно. Лишая здравого смысла и воли к сопротивлению. Я не могу бороться, потому что колени становятся пластилиновыми, и в груди пульсирует обжигающая лава. Он знает это, пользуется мой слабостью чтобы прогнуть, вынудить поступить так, как нужно ему.

— Хорошая девочка, — треплет меня по щеке и отстраняется, а я с трудом справляюсь с внезапно подкатившими слезами.

Я внезапно осознаю, насколько все зыбко. Понимаю, что мы с ним на разных берегах и между нами лишь тоненький мостик, готовый оборваться в любой момент.

Если это случится Демид выплывет, а я упаду в самый глубокий водоворот и захлебнусь.

— Я позвоню тебе вечером, когда у меня все закончится, — произносит будничным тоном, будто и не ломал меня пару секунд назад, — а завтра пообедаем в одном хорошем месте.

Горечь во рту усиливается.

Мое время — это его обеденные перерывы, да редкие вечера, когда он не пропадает на встречах. Ему этого хватает, а мне чертовски мало, и я до одури боюсь, что и эти крохи рано или поздно оборвутся.

Он отвозит меня домой, высаживает возле подъезда и без сожалений уезжает.

Невозможные ощущения внутри. Будто кипятка плеснули на обнаженную рану.

Мне больно. Я не понимаю почему. Мы вместе. Все хорошо.

Я просто чувствую, что это хорошо не зависит от меня.