На ходу он распахнул брезентовый плащ, и я понял, что под ним был не автомат, это выпирал большой пакет, который перебежчик прятал в кармане, пришитом с внутренней стороны плаща. Пакет был объемистым, но, судя по всему, не очень тяжелым. Значит, в нем только листы бумаги, копии документов или сами документы. Но Бельц не успел ничего сказать. Слева спереди вдруг прошелестела очередь из немецкого автомата, потом еще одна, а в ответ сразу же резко протрещал наш ППШ.
Мы с Бельцем дружно попадали в траву и раскатились в разные стороны.
Я слышал, как Сосновский кричал кому-то «стой!», потом раздались два пистолетных выстрела, и сразу же слева от меня затрещали кусты. Засада, понял я. Не совсем хорошо кто-то успел ее организовать, но все равно это засада. Человек, выскочивший из кустарника, державший в руках ППШ, не был красноармейцем, хотя на нем была соответствующая форма. Не знаю, каким образом интуиция меня не подвела, но я понял сразу, что это враг, и выстрелил короткой очередью в незнакомца, он рухнул в траву как подкошенный, успев выстрелить в меня.
Пули пролетели над головой, я снова откатился, но теперь впереди, за деревом, проявился новый противник, который дал в мою сторону очередь. Почему он в меня не попал, хотя оттуда, стоя чуть выше меня, он хорошо видел мое распростертое на траве тело, было неясно. И вдруг еще одна очередь, и человек рухнул. И тут же появился Сосновский, который что есть мочи орал на весь лес, имитируя команды, приказывая окружать мельницу несуществующему взводу, называл какие-то фамилии и приказывал отрезать от реки диверсантов.
Действовал Михаил хорошо, эффектно. Но и он опоздал. Когда я повернул голову, чтобы посмотреть на Бельца, то внутри у меня все сжалось. Немец лежал на спине, вздрагивая всем телом, а из уголка его рта сбегала струйка крови. Рубашка на груди пропиталась кровью. В одной руке он держал пистолет, а вторая рука у него была пуста. Та самая рука, в которой он несколько секунд назад держал пакет.
Я вскочил, но успел боковым зрением заметить движение правее и сразу опустился на колено. В меня выстрелил светловолосый человек в военной форме с петлицами лейтенанта и без фуражки. Я хорошо видел его руку с зажатым в ней пистолетом. Рукав гимнастерки чуть оттянулся, и на запястье я почему-то заметил шрам. Не знаю, как я сумел обратить на него внимание. Но в этот момент Бельц сумел поднять руку и выстрелить, и лейтенант исчез за деревьями.
