Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Напомнила, где ты.

— Либо наблюдатели до города не доехали, либо… Что-то другое, — сказал Миша.

— Не понимаю, — повторил ресёрчер. — Они здесь были!

— Да ну тебя. Не трави душу.

Миша очень старался не думать плохо о международных наблюдателях — просто из принципа, ну ведь не все люди сволочи. Ему уже рассказали, как вели себя тут цивилизованные европейцы. Восьмого августа, когда начался второй обстрел города, в ворота цхинвальской миссии ОБСЕ, располагавшейся в частном доме, постучали женщины с детьми.

Подвал здания миссии, в отличие от соседних домов, был сделан весьма прочно и был достаточно глубоким. Женщины просили спрятать в подвале хотя бы только детей.

К людям вышел глава офиса Гржегоржи Михальский.

«Это миссия ОБСЕ, а не бомбоубежище, пошли вон…» — сказал гордый лях и захлопнул ворота…

Он считал, наверное, что грузины вот-вот заглянут в гости. А хрен ему. Цхинвал выстоял. Хотя досталось городу по полной. Развалины и пепелища встречались тут повсюду. И уцелевшие дома можно было считать таковыми лишь условно.

Миша не видел еще ни одной девятиэтажки, на верхних этажах которой не было пробоин от снарядов. Вообще ни одной, он уже нарочно искал: все оказались дырявые… Точно в центре Цхинвала, на углу улиц Сталина и Пушкина (добро пожаловать на Кавказ), стоял самый престижный дом города, в котором жила местная верхушка еще с советских времен, — теперь его украшали обугленные окна и характерные дыры. Старинный «еврейский квартал» оказался уничтожен системами залпового огня полностью: одни стены и больше ничего… Свежеотремонтированное здание Юго-Осетинского университета (ремонт закончили как раз в мае прошлого года) второй раз уже не починишь — оно практически не существует.

На том, что от него осталось, сохранилась надпись «медсанбат» и стрелочка, указывающая направление. Здание парламента тоже в состоянии нестояния. И так везде.

Если какой-то наблюдатель этого не наблюдал — бог ему судья.

Но самое тягостное впечатление на Мишу произвели не разбитые гражданские здания, а казарма российского миротворческого батальона.

Он еще не подобрался к ней вплотную — для этого нужно было особое разрешение, — но издали посмотрел и только головой покачал. Первое, что вспомнилось, — фотография «Дома Павлова» в Сталинграде. Грузинские танкисты, чей маршрут лежал как раз по дороге мимо казармы, считали за честь довернуть башню — и жахнуть. Чтобы знали русские оккупанты, с кем имеют дело.