Дурак его использовать не может и обнаруживают это далеко не дураки. К тому же, там с порога все было уже ясно — подросток с костылями, поручни по всей квартире, лекарства, тренажеры, утомленная женщина, растерянная я. Правда, сначала к брату моему обратились. Удивились несказанно, когда я их поправила, что нарушитель информационной безопасности не он, и в доказательство принесла свои ноуты и начала давать признательные показания, хотя они еще не просили. Почищенные ноуты я принесла, правда.
Успела понять, когда и где меня запалили, так что оставила только то, где я на ментовском форуме переписывалась с подставным заказчиком. Ну и проги со следами полувзлома баз данных. В общем, сразу пошла на сотрудничество со следствием, отстегивала столько, сколько говорили и потому они не больно-то цеплялись, когда я прикидывалась, что крыша у меня уехала на фоне маминого развода, травмы брата, да и с ВУЗом у меня проблемы были из-за успехов в учебе и посещаемости, сначала постоянных, потом раз в тысячелетие и учеба на отъебись, так что это тоже на пользу сыграло… Дескать, женский ум в здравом состоянии на такие подвиги не способен, значит, я действительно с отклонениями, как и заверяет судебно-психиатрическая экспертиза, и куда мне такой на зону, итак уже ненормальная, ладно уж, осуждена и условный срок, только таблеточки пей и ходи к инспектору и психиатрам.
Все-таки сексизм это прекрасно.
Ну, и коррупция иногда ничего. — Прицокнула языком я, удовлетворенно улыбаясь и выдыхая дым. — Была бы мужиком, то сухарики на шконке грызла бы, наверное. Ну, я утрирую, конечно. Может и на топчане шахматы из хлеба лепила, кто знает. — Данка рассмеялась, съезжая с трассы в куцый подлесок, и, припарковавшись рядом с моей машиной, оставленной в тени деревьев, стащила с себя светлое вязанное болеро, пока я доставала с заднего сидения пакет с необходимыми медицинскими радостями.
— Как Динь-Дон? — поинтересовалась я, накладывая жгут на ее руку и высматривая наиболее многообещающую вену в локтевой ямке.
— Неделю гарцевал так, что я чуть обратно не влюбилась. Все пробивал, не вспомнила ли я предысторию падения с лестницы. Так трогательно переживает. — Скептично улыбнулась она, зажав кулак и протирая салфеткой набухшую вену, пока я вскрывала шприц.
