Сделала вид, что ничего не помню и верю этому ублюдку, что, — посмотрела на меня, задержавшую дыхание, — упала с лестницы. Как более-менее в себя пришла, написала завещание, ля-ля тополя, хочу наследственный фонд после своей смерти, где все мое имущество и активы будут принадлежать исключительно фонду. Это невъебенная вещь вообще, слабо пока у нас работающая, но охуенно и столетиями работающая у других. Смысл в том, что наследодатель после своей кончины очень законно кладет с прибором на всех наследников и лиц, претендующих на его имущество.
Согласно завещанию сразу после гибели создается фонд, имеющий во владении недвижку, бизнес и прочее, и всем этим и дивидендами от всего управляет только один бенефициар, назначенный наследодателем. Я обозначила Талмицкую Оксану Станиславовну. Сорок восемь лет, сын умер от лимфобластного лейкоза в возрасте тринадцати лет и она организовала фонд, направленный на поддержку детям с раком крови. Толковый фонд, реально отстегивающий деньги на операции детям и строго следящий, чтобы ни копейки на сторону не ушло.
Была одна тварь, знаешь, из тех, что на жалости выезжает, а народ-то у нас пиздец сострадательный, потому такие выродки и не пропадут никогда. Постила она фотки и фейковые заключения врачей, что дочь больна. Причем реальные фотки дочери выставляла под слезливыми комментариями. А получив четыре миллиона на операцию в Израиле, попыталась скрыться, не предоставив отчет. Оксана Станиславовна добилась и реального срока этой мрази и лишения ее родительских прав на абсолютно здоровую дочь.
Я знаю Талмицкую лично, имею честь. Назначила ее в управляющие наследственного фонда и Андрей никогда и ничего с этим сделать не смог бы. — Перевела дыхание и решительно посмотрела мне в глаза, — Шеметов любит красивую жизнь и как только суммы скапливаются, он вкладывается в очередную недвижку. Потому свое похищение хотела сделать. У него сейчас всего двадцать пять лимонов, «мы» же дом купили и ему тарантайку. И снова все на меня оформлено… это для того, что если скосячит по работе, то отнимать у него нечего было… с такой работы вылетают без имущества, приобретенного во время нее, а если на меня всё оформлено будет… он знает, что не отнимут и знает почему, мразь… но, это, типа, доказательства безумной любви ко всей такой наивной и неловкой мне, по случайности периодически пересчитывающей ступени еблом.
Он реально верит, что я не помню… И реально верит, что я все еще тупая.
