Шеметова сначала напрягала Ленку, надеясь, что та за две недели моей отработки сумеет полноценно меня заменить, но то ли Ленка включила режим обиженной, то ли она действительно тупенькая, но обучалась она как-то херово, а время уходило. Поэтому Шеметова попросила меня ей показать/рассказать/натаскать на методы раскрутки и впихона ее товара. Схватывала она быстро, уточняла, пробовала сама.
Работать Данка умела, руководить тоже, почему она раньше этого не делала, я не спрашивала. Мы с ней вообще были в странных отношениях, вроде бы и деловых, а вроде и полуприятельских, потому что чувство юмора одинаковое.
В перерывах кофе, сигареты, разговоры о бизнесе, которые зачастую плавно перетекали в треп за жизнь. Собеседник из нее был интересный, самоирония и здравый цинизм, взгляды на жизнь и творящееся вокруг не через розовую призму. Событий тех дней не касались вообще, ни она меня ни о чем не спрашивала, ни я ее, хотя иногда прямо очень хотелось, и не праздного любопытства ради — Шеметов тоже часто появлялся в офисе и обычно сразу шел в кабинет к Данке, они о чем-то трепались, потом чокнутая изображала, что все нормально, но было заметно, что нет.
Когда Андрей Падлович появлялся, а его супруги не было, то наступало время охуительных спектаклей, где я изображала хлопающее глазами бревно, когда он вроде мимоходом, а вроде и откровенно напористо пытался сразить мое сердце. Не выдержала я, когда он притащил букет, мягко укорив едва не беснующуюся Ленку, якобы, назвавшую ему неверную дату моего рождения.
Ее заискивающе-униженное «нет, я же сказала двадцатого декабря, а не июля, я точно помню, Андрей Павлович», он проигнорировал и настойчиво позвал меня пожрать сегодня вечером в ресторане, но ему позвонили, и он, изменившись в лице, куда-то умчался, так и не дослушав, что я не собираюсь принимать цветы, идти с ним в ресторан и вообще считаю неприемлемыми подобные знаки внимания.
Аккурат в момент, когда я отдала букет Ленке, возразившей против моего первоначального стремления выкинуть его нахер, в офисе появилась чокнутая.
Явно обрадовавшаяся отсутствию собственного супруга и по Шеметовской традиции проигнорировала Ленку, застывшую за разрезанием бутылки, которой была уготована роль вазы.
— Дан, — начала я, зайдя за ней в кабинет и плотно прикрыв за собой дверь.
— Этот веник он тебе притащил, я уже поняла. — Ровно так произнесла она, как будто не о своем муже говорила, роясь в бумагах у себя на столе.
