Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Угум… Мужик-то он относительно нормальный, а по сравнению с Костоломом так вообще идеал в мире, где не добро со злом борется, а зло грызет зло ради еще большего зла. Но бытие определяет сознание, потому человек-то он не плохой, но крайне хуевый.

— Это как?.."

"— Я не знаю, как это объяснить, — длительно помолчав, сделала вывод Данка. — Просто… если ты хищник, то надо драться, одновременно набирая и обучая новобранцев на то же самое. Я действительно не знаю, как объяснить, честно, Жень… просто… будет необходимость и он сделает, и похуй кто и что об этом думает и как к этому относится, даже он сам… поэтому на первые роли никто не стремится.

Ты сам себе не принадлежишь, когда строгий ошейник затягивают, говорят, у кого твой поводок и что будет с глоткой в случае малейшего сопротивления. Не дух закона, а его буква, а она равнодушна ко многому. Человек он неплохой, когда ты по правилам, но хуевый, потому что нет таких, кто всегда по правилам, а значит в нем всегда будет необходимость, и он всегда будет действовать, когда укажут… я не знаю, как еще объяснить… В общем, если он появляется, значит кому-то пиздец, это всадник этого пиздеца, там по-другому нельзя… Нет, ну, можно, как Костомаров, например.

У него как моча в голову ударит, то собирает холопов и пошло-поехало. Основание-запрос-подтверждение-увольнение, им-то похуй… но лучше не надо как он.

— Кот тоже?.. — приподняла бровь, борясь со смятением и нехорошим предчувствием.

— Да. Цепной пес из соседнего департамента. Интересы у них с Анохиным общие в туризме, отдыхать вместе ездят. В Йемен, Конго, ну, туда, куда нормальный человек не додумается. Вот недавно в Сомали их чуть не прикончили. Дрюня не спал, все переживал, что если Константина Юрьевича замочат, то опять начнется рокировка, а Костолом человек простой, не понравился кто — вылетаешь из системы… — чокнутая подняла на меня замученный взгляд и тут же его отвела.

— Жень… ты прости…

— Чокнутая, ты вроде чокнутая, а не дура, — перебила я, разваливаясь на угловом диване, чувствуя как гоночный болид, сегодня в край изнасилованный, робко, но с нарастающей твердость об этом напоминает. — Я человек, который сам умеет принимать решения, поэтому может и осознать, что ответственность за все последствия на нем самом. Так что ковыляй сюда, нам надо обдумать, что происходит и что делать дальше.