Name: Конкурс убийц
Author: Николай Иванович Леонов

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Десятки вариантов, искала такой, чтобы не посадили, мне дочь растить нужно было без ежедневного ада дома. Не то чтобы я собиралась убить всерьез. Но отчаяние может довести до чего угодно. Знаете ведь, как говорят, от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Мой ответ — я не знаю. Цены успеха Аджея я не знаю. Но судить бы его не взялась. Я сама далеко не ангел. И никто из живущих не ангел.

Разговор прервался, Гуров задумался о своем, но Лена потрогала его за руку и сказала очень тихо:

— Лев, вы… С Катей о подобном не говорите, пожалуйста.

Если нужно будет, я сама вам все расскажу.

— Почему нельзя с Катей?

— Потому что она в него верит. И ее вера в себя на нем одном, может, и держится. Понимаете? Вся эта ситуация… Для нее и так удар. Я бы не хотела, чтобы она сорвалась. Это ведь мы все, грешные люди, баллончиками балуемся. А Аджей для нее небожитель. Фрески, опять же…

— Фрески?

— Да. Мы все, то есть большинство из тусовки, пользуемся обычными баллонами с краской, аэрозольками. Так и быстрее и проще, не замечали? Аджей же пишет фрески.

Это очень древний вид живописи, роспись по сырой штукатурке. До нас до сих пор доходят изображения святых на руинах первых христианских храмов только потому, что тогда они изобрели эту технологию. От этого и весь этот полурелигиозный шум вокруг Полонского. И Катя… Она напугается только, если думать об этом станет. Что она скажет вам? Что бог подает Аджею знаки и скоро заберет обратно на небеса? Едва ли ее это успокоит."

"Доставка прибыла на редкость оперативно.

Еда была вкусной, курьер — вежливым. Гуров хлебным мякишем выбирал из пластикового контейнера соус от салата, уж очень сочно оказалось, когда понял, что именно все это время не давало ему покоя. То, что скрылось за суетой, эмоциями, бессмысленной и бесплодной ездой туда-сюда по взбудораженному ночному городу и попытками договориться с Моховым. То, что было до: до Мохова, до разговора с Леной. Гуров закрыл глаза, позволяя воспоминаниям течь свободно, не цепляясь за несущественное.

Нога в штанине и ботинке. Сыплется крошка, со стуком валятся кирпичи. Лом, не удержавшись вертикально, падает и противно звенит о камни. Щелкают камеры. Слепит глаза. Они осторожно вынимают почти иссохшее тело и кладут его на мешок. Труп походит на куклу, на огородное пугало в сухой и пыльной одежде. В голову приходит слово, знакомое разуму, но почти неиспользуемое речевым аппаратом. Мумия. Потому и запаха практически не было.