Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Встал в проходе, растопырив руки, и растянул мокрые губы в ухмылке:

— А почему это господа такие невежливые? Ни насрать, ни до свиданья — встали и пошли…

Парнишка был малорослый, хлипенький — соплей перешибить можно, но таких обычно и посылают первыми, чтобы завязать драку. Возчикам же в драку вступать совсем не хотелось, и один из них примиряюще заговорил:

— Ты, парень, зря не цепляйся к нам, мы люди проезжие, тихие, никого не трогаем, никому плохого не сделали…

— Как это так — не сделали? — парнишка присел и шлепнул себя по коленям, изображая возмущение, — как не сделали? А отступного за вас кто платить будет?

— Какого отступного? — сразу, в один голос, произнесли возчики.

— А такого-рассякого! Синего-сухого! Мы, закаменские, правило установили: не хочешь битым быть — плати отступного. А вы встали и пошли!

— У нас и денег нет, чтобы платить, издалека едем…

— Тогда шубу скидывай!

— Ну, уж нет, парень, это грабеж, однако! — И добродушное, растерянное лицо возчика вмиг посуровело. — Сверху всякой меры.

Ослобони дорогу; шиш тебе, а не отступного!

— Да я тебе, дядя, гляделки за такие слова выдавлю! — Парнишка растопырил пальцы и пошел на возчика.

Но не дошел. Добрый бойцовский удар пришелся ему точно в ухо, и он, завертевшись на лету, как юла, миновал стол, за которым сидели товарищи, и грохнулся на пол у самого порога. Закаменские дружно вскочили и бросились на возчиков, а те, в свою очередь, не дрогнули, вспомнили молодость и дружно взялись перешивать шубы своим обидчикам.

Вася-Конь закаменских не любил: знал, что храбрые они лишь в стаде, а когда один на один — сразу штаны мокрые. Но и возчикам из Берского, хотя им сочувствовал, помогать тоже не собирался. Его дело — сторона, в его деле главное — по-глупому ни в какую драку не ввязываться, разве уж по великой необходимости… Но сегодня он такой необходимости не видел и продолжал сидеть за своим столом, наблюдая со стороны за отчаянной потасовкой.

Возчики проломили стенку закаменских и уже прорывались к порогу, когда двери в трактир вдруг распахнулись настежь и нагрянула полиция.

Действовала она всегда в таких случаях одним и тем же манером: вязала всех подряд, не разбирая ни правых, ни виноватых, кидала связанных, как дрова, на сани и скопом доставляла в участок. Там их набивали в камеру, раздевая до исподнего, после чего появлялся Гречман и начинал расправу: лупил драчунов длинной рубчатой резиной, которая у него в кабинете всегда находилась под рукой.