Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Неожиданная тишина была… как хрустальная, ее не могли разрушить ни рокот микрофона от конкурного поля, ни шум трибун.

– Бр-р-р! – я помотала головой, надеясь, что гудящие под черепной коробкой мысли сложатся хоть в какое-то подобие узора, как в детском калейдоскопе. – Ты кто?

– Я? Ната… Я Белочку с жеребенка заезжала, да… – Девчонка поняла, что требуются еще какие-то пояснения, и с удовольствием затарахтела: – У моих родителей конюшня, ну как конюшня, скорее ферма: если и коровы, и козы, и куры с утками – так это уже не конюшня.

А конюшня при ферме, просто для себя, ну еще в прокат, и двух чужих лошадей мы держали, а четыре так свои: Белочка, два пони и мерин еще, но он старенький уже… А сейчас же ведь кризис, да? – она вопросительно посмотрела на нас, точно ожидая подтверждения, что действительно кризис. – Корма там, ветеринар, коваль, то-се… В общем, дорого. Ну, папа крутился, то-се, ну потом банк стал кредит требовать, ну понятно – чем совсем без дома остаться, лучше конюшню продать, она ж самая затратная, никакого дохода с нее, одно только удовольствие, – она тяжко вздохнула.

– А сейчас с удовольствиями туго. Коров всех продали, двух коз только оставили, на сыр, еще уток и кур, ну сад-огород… У нас знаешь какая малина – во такая, да! – она сжала вместе два кулака, демонстрируя, что малина у них с хорошее яблоко. – А лошадей, конечно, тоже продали, я хотела Белочку оставить, но по справедливости мерина оставили, потому что он старенький уже, кто ж его по-хорошему купит, а Белочка и поники молодые и такие красавцы… – она гладила лоб кобылки.

Хлы-ыст! Мы выезжаем на соревнования без хлыста, но сейчас мне как никогда нужен хлыст, чтобы бить, бить, бить до крови, до обморока эту тарахтелку, эту папину дочку с фермы, которая заезжала нашу Даму (тьфу, Белочку!) с жеребенка – с жеребенка! – а потом сама, своими руками отдала на смерть! А теперь гладит как ни в чем не бывало!

– Поэтому вы продали их на бойню? – сжимая и разжимая кулаки, прохрипела я и лягнула девчонку в ногу.

– А-аай! – не ожидавшая такого, девчонка с размаху плюхнулась на дорожку, Дама шарахнулась, волоча узду по земле, а я прыгнула на девчонку… и повисла, дрыгая ногами в воздухе – Мишка сгреб меня в охапку и приподнял, не давая кинуться на эту дрянь, мерзавку, убийцу…

– Пусти меня! – завопила я.