Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как она через окошко в конюшню влезла! Ну и я вроде тоже нормально справился с той коневозкой. Я пощупал плотную повязку под футболкой – об руль меня при ударе в ворота нехило приложило, – а потом погладил Сашку по перевязанной руке:

– Болит?

Она сжала и разжала торчащие из-под уже слегка грязного бинта пальцы:

– Пройдет. Завтра-послезавтра, говорят, вообще можно будет снять. Поников мы не уберегли… И Даму… – на глазах у Саши снова показались слезы.

Она второй день или мечется как ошпаренная, пытаясь пропавших лошадей отыскать, или ревет.

– Зато остальных лошадей спасли, – примерно в 150-й раз за прошедшие 48 часов повторил я (примерно по три раза в час выходит, а ведь ночевали мы каждый у себя дома!).

– Мы то же самое себе говорили когда Банни погиб, а Даму с пониками вытащили, – Саша всхлипнула. – А теперь они опять…

– Ну с чего ты взяла, что они на бойне?

На бойню мы уже ездили – ворваться внутрь не получилось, послали нас… дальним маршрутом, так ничего и не узнали.

– А где? – слезы ручейками текли у Саши по щекам.

– Куда еще ОН мог их деть?

ОН – это Администратор. Подслушивание за ним, гадом, тоже ничего не дало – хотя бы потому, что все два дня он проторчал тут, в школе, у нас на виду. Издевался, точно!

– Пошли в конюшню, а? Чего без дела торчать? – предложил я. Вообще-то всех участников героического спасения конюшни разной степени ушибленности от уборки освободили. Но лучше горелые остатки выгребать, чем смотреть, как Сашка себя мучает, – когда она при деле, то хоть ненадолго забывает о пропавших лошадях.

Мимо нас провели гнедого дончака – его хозяйка, старательно держа сочувственное выражение на лице, распрощалась со Светланой Викторовной, завела коня в фургон и с явным облегчением вздохнув, уселась рядом с водителем. Фургон выкатил за ворота.

– Все, это последний, – провожая его тоскливым взглядом, пробормотала Саша. – Всех частников забрали.

– Будет где школьных лошадей поставить, – попытался утешить ее я. По принципу «поищем хорошее в большой куче… неприятностей».

Действительно, второе, более ухоженное крыло конюшни, где держали своих лошадей частники, почти не пострадало. Повезло, иначе пришлось бы еще от страховщиков отмахиваться."

"Раскуроченные мной двери конюшни вынули из петель, а горелые обломки свалили у входа – из кучи торчал наполовину сгоревший стенд с фотками. Неповторимый запах «лошадятины» задушило гарью. Бетонный пол пытались отмыть, и теперь вместо ровного черного слоя его украшали липкие разводы.