Судя по всему, казенные средства на внедрение во флоте новинки отпущены немалые — и основная их часть, к гадалке не ходи, вновь поплывет в тот же высочайший карман… правда, на сей раз с французам придется делиться…
— Вам не противно, Алексей Воинович? — неожиданно трезвым голосом спросил Бахметов. — Мне — противно…
Мерзко было у Бестужева на душе, мерзко. Не все члены августейшей фамилии, императорского дома запачканы — но иные творят такое, за что обыкновенный подданный российский, строго говоря, обязан в Сибирь по этапу отправиться знаменитой Владимиркой.
Кроме Алексея Александровича, и великий князь Алексей Михайлович прикарманил немалые суммы, предназначенные на постройку военных кораблей, да вдобавок нагрел руки на авантюрной концессии Безобразова в Корее, из-за которой, собственно, война с японцами и началась. Его императорское высочество Михаил Николаевич изволят спекулировать земельными участками на Кавказе. Великий князь Сергей Михайлович, генерал-инспектор всей артиллерии российской, оставил армию без тяжелой артиллерии, а французской фирме Шнейдера передал, по сути, монопольное право на поставку своих пушек в Россию, при том что крупповские орудия не в пример лучше.
Отдельные циники в Отдельном корпусе жандармов давно меж собой толкуют втихомолку о потаенных причинах такого пристрастия великого князя к Шнейдеру… Теперь, значит, и аппарат Штепанека в той же категории оказался…
— Ну-с? — с ухмылочкой спросил Бахметов, поднимая стопку.
— Вы ведь, как человек взрослый и специфическую службу исполняющий, прекрасно понимаете, что сие означает? — Он наклонился через стол, глаза сверкали хмельным весельем. — А интересно, Алексей Воинович, ни у кого из вашего грозного ведомства руки не чешутся… а?
Бестужев сохранял невозмутимость. Руки могли чесаться у всех без исключения людей в разнообразных мундирах, призванных выявлять, пресекать, препятствовать и карать.
Только никаких практических результатов последовать не могло — потому что на членов российского императорского дома российские законы, равно как и Уголовное уложение, не распространяются и применены к ним быть не могут…
— Что скажете? — с пьяной настойчивостью вопросил профессор.
Бестужев пожал плечами:
— А что я могу сказать? Ничто не ново под луной. Бывает нечто, о чем говорят «это новое», но это уже было в веках, бывших прежде.