— Гораздо опаснее другое… Я не новичок в этой службе, Ксавье, хвалить себя не буду, но среди бездарностей и растяп вроде бы не числюсь… Я очень быстро разобрался в ваших непростых отношениях с бригадиром Ламорисьером. Он откровенно пренебрегает вашими соображениями — а это уже скверно, потому что вредит делу. Вы были правы насчет того, что следовало устроить засады во всех деревушках на пути поезда поблизости от Парижа — но бригадир вас не послушал, и Гравашоль ушел. Вы были правы насчет той квартиры — но бригадир вновь проявил упрямство, и в результате мы все едва не погибли.
Я уверен, сыщется еще не один случай, когда его пренебрежение к вашим выкладкам и версиям серьезно вредило делу. А потому вынужден говорить без всякой дипломатии: ситуацию нужно как-то менять. Очень уж дело серьезное, за его ходом наблюдает сам император. Мы обязаны взять Гравашоля — а я, помимо прочего, должен еще заполучить в неприкосновенности похищенного им инженера.
Меж тем всему страшно вредит упрямство вашего Ламорисьера — и, откровенно вам признаюсь без лишнего жеманства и стеснения, нашего Гартунга. Загвоздка отнюдь не в том, что он, я убедился, твердо намерен обнести меня наградой, заботясь в первую очередь о себе. Совсем не в том… Дело страдает…"
"— Да, господин Гартунг — человек, скажем так, весьма своеобразный, я вас прекрасно понимаю… С ним должно быть нелегко. Но он, по крайней мере, дворянин, что можно определить за километр…
Бестужев решил промолчать об истинном положении дел — отчасти ради экономии времени, отчасти из той самой чести мундира.
Пусть и далее остается в этом заблуждении — на дело не повлияет. Аркадий Михайлович при всей своей вальяжности, из-за которой наверняка многие, не один Ксавье, полагают его урожденным аристократом, происходил из мещан захолустнейшего уездного городка, имел исключительно личное дворянство, которое выслужил благодаря обретенным чинам — а о потомственном пока и речь не шла.
Черт, как-то упустил из виду… Гартунг может проявлять особое рвение еще и оттого, что рассчитывает в случае успеха получить либо чин, дающий право на потомственное дворянство, либо таковой орден, например, Владимира второй степени. Запомним и этот штришок…
— Ламорисьер же родом из овернских крестьян, — продолжал Ксавье с неописуемым, холодным высокомерием.