Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

"- Вера моя древняя, да только для спасения души своей и тела приходится быть и тем, и другим, - ответил Франц.

В принципе, он прав. Католичество за свои догматы оставило нам в истории инквизицию и Варфоломеевскую ночь. Души спасали, уничтожая протестантов, иноверцев, в числе коих были и родственники моего нового товарища.

Глава 10

Тот же Франц рассказал мне о том, как началась Тридцатилетняя война.

Выборные протестантов из Богемии в 1618 года приехали в Прагу в католическую комиссию, чтобы потребовать объяснений по поводу строгих мер, принимаемых по отношению к ним.

Спор в комиссии превращается в драку, и делегаты выбрасывают в окна замка двух чешских католических советников и секретаря императора Священной Римской империи.

Выброшенные из окна упали в кучу навоза и спаслись. Не всяк враг, кто тебя в дерьмо бросает и не тот друг, кто тебя из дерьма вытаскивает. Старая побайка. Мятежные протестанты сразу сформировали свое правительство и создали небольшую армию. Вот так и началась Тридцатилетняя война.

Хочу, уважаемый читатель, сделать небольшое отступление. Дальше речь пойдет о вещах интимных, поэтому я не буду раскрывать истинные имена героев и их точные места жительства, чтобы, не дай Бог, не бросить тень сомнения или подозрения в чем-то неблаговидном на их потомков.

Как-то очень быстро и незаметно ухоженность лесных дорог и аккуратность встречавшихся фольварков сменилась обыкновенным, нашенским отношением к объективной реальности, название которой созвучно со словом марксизм и вышло оно из народных слоев, но, тем не менее, претендует на занесение в разряд научных терминов вольного толка.

На дорожных развилках стали встречаться столбы со статуйками Девы Марии и распятиями, где каждый католик (после проведенной беседы по ликвидации религиозной безграмотности я уже стал разбираться, что и к чему) мог преклонить колено и вознести молитву Спасителю нашему и матери его.

Домишки и одеяния людей сразу наводили на мысль, что мы попали как будто куда-то на Украину. Да и разговор людей, упоминавших дзеньк?е, кошт?е, парасСлька, скарпэтки, сподэнке, поньчСхы, кАва, цеб?ля, шклянка, ондуляция, око, пИрсь, почекАльня, пан.

Только язык то не украинский, а польский. Восточная Пруссия закончилась и началась Польша, Полония. Речь Посполитая.

- Prosze o panski paszpot? (Прошу ваш паспорт), - произнес по-польски всадник с белым пястовским орлом на кокарде и с белым султанчиком под ней. Два человека сопровождали его. Никак пограничный патруль.