Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Никогда в жизни смерть не представала перед ним в таком омерзительном виде, как тогда.

— А кто ты такой?! — первым нашелся Горелый, перекатившись за усеянный муравьями пень. Очевидно, он решил, что офицеры умышленно молчат, чтобы не выдавать себя.

— Апостол Павел! — грубо ответил Крамарчук. — Поднимись и отряхни штанину, чтоб я поглядел на тебя, вояка хренов!

— Крамарчук! — Беркут не узнал своего голоса. Мог ли он представить себе, что появление Николая настолько взволнует его. — Ты ли это, сержант?!

— Во спасение души, командир! Так это ты, со своими гренадерами?! — снова раздался треск сучьев.

Наверно, Крамарчук поднялся с земли или вышел из-за ствола дерева, за которым прятался. — Громов, душу твою!…

— Откуда ты взялся?! — поднялся с земли и Андрей.

— Громов! Комендант! Живой! — пробивался к нему Крамарчук через заросли, словно медведь через малинник. — Во спасение души, командир!

Он предстал перед ним в куцей, желтоватой мадьярской шинели, туго стянутой немецкой портупеей, с двумя висевшими на животе кобурами; с немецким автоматом и биноклем на длинном ремешке.

Тут же, за ремнем, деревянными ручками вниз, торчали две немецкие гранаты, а прямо за пряжкой покоился кинжал с длинным узким лезвием и свастикой на набалдашнике рукоятки.

Вид этого лесного пришельца был настолько необычным, что после коротких объятий, прежде чем что-либо спросить у сержанта, Беркут отступил на два шага и удивленно осмотрел его с ног до головы. Казалось, что этот сильно исхудавший, но все еще довольно крепкий на вид человек весь нафарширован оружием.

Тем более что из карманов шинели торчали автоматные рожки, а из-за голенищ — рукоятка третьего пистолета и немецкий штык.

— Я к тебе шел, командир, — взволнованно проговорил Крамарчук, перехватив его иронический взгляд. Словно это «я к тебе шел» все объясняло. — Не имея никакого представления о том, где ты. И жив ли.

— О, сзади еще и саперная лопатка. А в ранце… — бесцеремонно изучал его со спины Колодный, — в ранце — плащ-палатка, бутылка шнапса, кусок колбасы и… лимонка.

— Но сюда?… — не обращал Беркут внимания на шпильки младшего лейтенанта. — Как ты сюда попал?

— Так ведь я не один. Со мной пан поручик Мазовецкий. Только он где-то отстал. Ногу натер. Давай, младшой, доставай колбасу, дели на весь полк, — начал сержант стаскивать с себя ранец, лишь бы Колодный не мешал ему наговориться с лейтенантом. — Только обо мне не забудьте. Особенно когда дойдет до шнапса.