Все меньше оставалось мемориальных комплексов, исчезали современные здания техникумов и институтов, административных учреждений и домов культуры, и скверы только засаживались деревьями, и некоторые площади только начинали строиться… Город отступал, его лицо менялось все сильнее и сильнее, и все меньше оставалось безликих прямоугольных домов, давно знакомый кинотеатр вдруг превратился в развалины костела, и проходя по двору, где акации были еще совсем молоденькими деревцами, Кира, затаив дыхание, наблюдала, как тает ее собственный дом, а спустя секунду смотрела, как тонет в бухте взорвавшийся линкор.
Не ходили больше катера, и не было привычных троллейбусных линий, и всюду сновали смешные горбатые автобусы и старые машины, вновь помолодевшие, но и тех становилось все меньше, и вскоре город ощерился развалинами, черными от копоти, и среди завалов потерянно бродили люди, и с наступлением комендантского часа хлопали выстрелы, по одной из разрушенных главных улиц неторопливо полз танк с развевающимся знаменем на башне, перемалывая гусеницами битый камень, и все вокруг было вздыблено взрывами и опутано колючей проволокой… А потом они шли сквозь ад, и даже бесцветным он был страшен, и даже далекие звуки заставляли Киру зажмуриваться от ужаса, но Стас толкал ее, заставляя открыть глаза, и она смотрела на город, взятый в кольцо, город, на который обрушивался шквал огня, город, который тонул в гигантском пламени и дыму, смотрела, как обрубает концы и отходит последний корабль, и вслед ему несутся проклятия остающихся, смотрела, как отчаянно дерутся защитники города, брошенные на произвол судьбы, и застывала посередине заваленного тысячами раненых аэродрома, с которого взлетал последний транспортный «дуглас», и на котором бегущие сцеплялись в рукопашной за каждый самолет, слышала вопли и стоны людей, гибнущих в обрушившемся при взрыве боеприпасов штольневом госпитале, отворачивалась, не выдержав, от бойцов на скалах, которых тени немцев забрасывали гранатами, и от подлодки, команда которой, в ожидании последней шлюпки, колотила баграми цеплявшихся за борта раненых, пытавшихся спастись… Но Стас зло дергал ее за руку и заставлял поворачиваться, шипя:
— Нет, ты смотри на них, смотри!.
. Их бросили, а в честь тех, кто бросил, потом называли улицы! Смотри, потому что это было!.. Ты говорила, что хочешь все узнать, так смотри!..
