Кодекс Охотника. Книга XXI (СИ) читать онлайн

В ней остались только память и воспоминания именно этого тела, безо всей подоплёки и без всей прошлой жизни этой мерзкой женщины. Как это возможно? Боги они такие…

Насколько она будет в своём уме, когда придёт в себя? Ну, это без понятия. Надеюсь, она не будет пускать слюни, и будет в здравом уме. Я очень заинтересован в этом, потому что как раз сила Душелома в ней осталась. А также в теле остались все навыки. Это будет очень опасный псих, если что.

— Алло, гараж! — похлопал я легонько её по щекам.

Глаза девушки открылись, из уголка рта потекла слюна.

Тут большие карие глаза приняли осмысленное выражение, растерянность ушла из её взгляда, и она сконцентрировалась на моём лице. Она судорожно сглотнула и вытерла слюни.

— Кто я? Где я? Где мой отец?!

Я быстро просканировал ее Душу повторно. Подстава! Где-то тут должна быть подстава! Я точно знаю! Но нет… Надо же… Кажется, на этот раз все без подставы, я не чувствовал в принцессе Ярену… Вообще не чувствовал.

— Ваше Императорское Величество! — громко крикнул я и дверь тут же со стуком растворилась, видимо Ёсихото стоял прямо за ней.

— Забирайте ваше сокровище, — улыбнулся я.

Мгновение, и вот Император рядом на коленях, и осторожно перехватывает у меня девичье тело.

— Отец! — счастливо улыбается принцесса.

— Ярена? — осторожно уточняет Император

— Кто такая Ярена, папа? — весело смеется принцесса. — Я Эмико, твоя любимая Эмико!

Так-с! Мне пора на выход. Я постарался как можно тише встать, и направился к выходу.

Глава 9

Вот это я устроил маски-шоу… Осознал я, когда вышел из комнаты, оставив там Императора и его «старую-новую» дочь.

А все дело в том, что куда бы я не пошел, повсюду на меня смотрели обозленные японские солдаты и аристократы, которым поступила команда нас не трогать, но они не понимали, почему. Еще пару часов назад мы были врагами, и нас нужно было ликвидировать любой ценой.

Очень скоро я получил подтверждение своим мыслям, когда от Пушкина пришла на мой телефон неожиданная фотография. На фотографии лежал бледный раненый Алексеев, а Пушкин, Хрулев и Доброхотов, обнимаясь, позировали в объектив на фоне сотен и сотен лежащих и сидящих японцев, которые выглядели так, словно их пожевали и выплюнули.