Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Охота началась! Никто еще не осознал… Никто не понимает… Весь мир это угодья для охоты, а степь… Это первый шаг! Вначале вы потеряете Верность… Затем Свободу… Последней будет Смелость… Только последнее будет больнее всего.

Слова женщины больно ударили по Батыю, и с него словно спало наваждение. Он вспомнил, что не беззащитный мальчишка, которого когда-то избивали жены его отца. Он Батый в ранге Великого Магистра, и… Он не понимал, как мог это забыть! Один взмах руки, и пол в шатре стал лавой. Однако женщина не горела.

Она стояла прямо в лаве, и издевательски улыбалась."

"— НИКОГДА СТЕПНОЙ НАРОД НЕ ПОТЕРЯЕТ ВЕРНОСТЬ СВОЕМУ ХАНУ! — усилил он жар от лавы. — НИКОГДА НЕ ЛИШИТСЯ СВОБОДЫ! — жар стал еще сильнее. — НИКОГДА В ЭТОЙ ИЛИ СЛЕДУЮЩЕЙ ЖИЗНИ МОНГОЛ НЕ УТРАТИТ СМЕЛОСТИ!

На последних словах лава стала белого цвета.

— Это не предсказание… Это реальность… Верность пала! — улыбнулась еще раз напоследок женщина, и медленно погрузилась в лаву.

Ведьма умерла. Но барьер, поставленный ею, нет.

Батый, как ни старался, но сломать его не мог, и это вызвало у него смешанные чувства. Он понимал, что направь она силу не на барьер, а на удар, и возможно был шанс убить его. Ему очень не понравилось, что она сделала с ним. Он слышал о таком. Это было ментальное воздействие, которое заставило его почувствовать себя слабым, и сломать его волю к борьбе. Если об этом узнают его люди, его ждет несмываемый позор.

Через четыре часа барьер спал. От шатра ничего не осталось, как и от поляны, на которой тот был размещен.

Помимо этого лава стала разливать еще дальше, уже не сдерживаемая барьером.

— Слугу мне… И ванну! — первым делом рявкнул грязный, как черт, от копоти Батый.

— Слушаюсь! — отбил поклон один из его людей, но уходить не спешил.

— Что случилось? Почему ты медлишь, собака? — не сдерживал он себя в выражениях.

— Новости… — проблеял слуга.

— Потом! — отмахнулся мужчина. — Сперва мне нужна ванна.

Слуга понимал, что оказался в очень страшной ситуации, и его накажут за то, что ослушался Батыя.

Но если не доложит, то его все равно накажут.

Он понимал, что ничего не понимал, и принял решение. Зажмурив глаза, он выдохнул, и выдал в спину хану.

— «Верность» пала… Над «Верностью» поднят Имперский стяг.

В следующий момент шаг Батыя сбился, и его повело в сторону. Слова ведьмы вспомнились ему, а еще он услышал смех… ее смех.