Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сколько осталось в живых из моих предшественников?

— Почему сейчас? Чего он добивается? Почему только мои? — бормотала Кровь, будто и не расслышав мой последний вопрос. Её шёпот напоминал шелест высохших листьев.

— Великая, — я прикоснулся к богине лентой из осколков взорвавшейся крови, нарушая дистанцию. — Сколько братьев и сестёр мне ждать? Кто переметнулся к техносам?

Но покровительница меня не слышала. Она погрузилась в собственные безрадостные мысли.

— Великая, мне нужна помощь. Я знаю о трёх окончательно погибших братьях и сестрах: Восьмая, Девятая и Одиннадцатый.

Что с остальными?

Ответом мне был тяжёлый вздох, будто Великая Мать собиралась с силами.

— Погибли Вторая и Пятый, к техносам переметнулся Седьмой, остальные живы и ушли в неразвитые миры.

— Шестеро нейтралов и один технос, — обобщил я. — Семь против одного. Так себе расклад. Но… есть смысл попробовать…

— Что именно?

Я усмехнулся, ведь в крови забурлил азарт, уже давно там не появлявшийся.

— Пригласи их всех.

— Ты безумен! — ужас в голосе покровительницы был неподдельным.

— Конечно, безумен, — улыбнулся я. — Вселенная сама постаралась сделать меня таким.

— Тебя уничтожат. На их стороне тысячелетия опыта. Они старше…

— Просто доверься мне!

Глава 26

Встреча с Великой Матерью Кровью завершилась, а мне нужно было подумать.

Как ни странно, но ноги сами принесли меня на вершу Башни Крови. Холодный ветер, пахнущий снегом и древним камнем, бил в лицо, но я его почти не чувствовал — мысли горели куда сильнее.

Ковчег вместе с накопителем встретили меня радостной пульсацией магии Рассвета. Тёплые волны её обволакивали кожу, словно приветственные объятия.

— Давно тебя не было, — обратился ко мне родовой ковчег Эсфесов. Его голос звучал как шёпот сотен предков, сливающихся в единый зов.

— Были дела, — нейтрально ответил я, усаживаясь между адамантиевых лоз. Их металлические усики коснулись плеч, лёгкие, как паутина, но невероятно прочные. Те обвили мою фигуру, скрывая от чужих глаз.

Внутри этого живого кокона пахло старым пергаментом и кровью — запахом самой истории рода.

Правда, помешать нам и так никто не мог, ведь пока в Обители не было никого, способного подняться на крышу Башни и назваться Возвысившимся. Но эта скрытность была приятна — как будто мир на мгновение сжимался до размеров только моих мыслей.

— Не сомневаюсь. Что ж теперь дошёл?

— Нужно подумать.

Где-то внизу, за стенами Башни, город Сашари медленно просыпался.