Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Если что, бей без команды, я держу портал наготове» — передал я указания жене по кровной связи.

«Не вмешивайся! — зудел в сознании голос адамантия. — Ты хотел совет! Вот он! Не спасай её!»

«Она причастна к твоему разрыву на части?» — поставил я вопрос ребром.

«Н-нет, — с заминкой ответил божественный металл. — Но всё равно! Не спасай! Это в будущем сильно облегчит всем нам жизнь!»

«Адик, иди на хер! — огрызнулся я. — Помнишь эргов? Они воюют только с достойными соперниками. Остальные для них дети. Вот и она сейчас ребёнок! А детей я не убиваю!»"

"Адамантий заткнулся, я же занялся делом.

И только склонившись над окровавленной девицей, я понял, кто передо мной. В луже собственной крови перед нами лежала заучка несколько часов назад подавшая нам салфетки и воду после драки и потом с удивлением глазевшая на нас на парковке у башен.

Девочка уже была почти в бессознательном состоянии, но постоянно бормотала в полубреду:

— Во всём должна быть система, Стеша… во всем… хер они ещё кого-то… Мою систему ещё никто не распознал…

— Держите эту алхимичку доморощенную, — дал я команду жене и магу, а сам опустил пальцы к ней в рану.

Кровь шептала, ластилась, отзывалась на каждое движение, мысль или даже намёк мысли.

«Давай мой хорошая, принеси эту дрянь папочке! Нечего ей делать внутри», — просил я кровь вытолкнуть пулю из тела девушки, но той внутри не оказалось. Видимо, прошла навылет.

Кровь официантки продолжала хлестать из раны алыми пульсациями — слишком яркими, слишком быстрыми. Даже я знал, что брюшная аорта — это приговор.

Но, к счастью, заучки, я был не лекарем, а магом крови из другого мира.

Я ловил каждую каплю, вырывающуюся наружу. Призывая собственную кровь из алой пыли, приходилось уплотнять её в нить, вплетаясь в разорванные сосуды. Кровь застыла на границе раны, будто стекло — но внутри тела она продолжала течь, подчиняясь моей воле.

«Не уйдешь», — прошипел я, чувствуя, как аорта сжимается под напором магии.

Лужа под девушкой вздрогнула. Капли приподнялись в воздух, тянулись к моим ладоням, как железные опилки к магниту.

Я вернул их в тело — не просто влил обратно, а распределил по сосудам, заставив циркулировать. Но крови все равно было мало.

Пришлось добавить собственной, замещая потерю.

«Циркулируй», — приказал я, и две крови — её и моя — слились, подчиняясь единому ритму.

Официантка задышала ровнее, но её лицо оставалось белее мрамора.

— Печень не получала кислорода, — заметила Ольга и попросила: — усиль там кровоток.