Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В его голове шла яростная, последняя в его жизни борьба — примитивный инстинкт выживания против раздутой до небес гордыни. И на этот раз инстинкт выживания победил с разгромным счетом.

Он сглотнул комок в горле, его кадык болезненно дернулся.

«Я… я буду говорить…» — его голос был хриплым, надломленным, совершенно не похожим на тот бархатный, уверенный баритон, что вещал с экранов на протяжении тридцати лет."

"«Я, министр внутренних дел Великой Империи… добровольно и полностью… признаю свою вину. Тридцать лет назад… мы… я и группа высокопоставленных заговорщиков… втайне от Императора и всего народа… организовали, спланировали и провели операцию „Чистка“ по полному и тотальному уничтожению Ордена Ассасинов…»

Он сделал паузу, пытаясь собраться с духом.

В зале, да и, наверное, по всей Империи, воцарилась мертвая, звенящая тишина. Солдаты у входа замерли, опустив оружие, слушая. Вся многомиллиардная Империя затаила дыхание у экранов.

«Они… их моральный кодекс, их принципы служения балансу… они были единственной реальной угрозой для нового порядка, который мы хотели построить… порядок абсолютной силы, тотального контроля и беспрекословного подчинения… Они могли бы помешать…»

Он закашлялся, судорожно глотая воздух, а потом продолжил, уже почти машинально, выплескивая наружу весь гной, копившийся десятилетиями.

«А на прошлой неделе… на тайном совете в моем загородном поместье… мы… планировали устранить и самого Императора… Александра III…и захватить власть… установить регентский совет под моим… под нашим контролем… Я… я признаю свою вину полностью.

Прошу… прошу только честного и открытого суда…»

И понеслось. Это был не просто поток откровений, это был селевой поток, сметающий все на своем пути. Он называл имена, фамилии, титулы! Даты, места тайных встреч, коды переговоров, номера секретных счетов в банках нейтральных систем, суммы переведенных средств, места захоронений жертв той давней резни, имена палачей, которые до сих пор занимали высокие посты! Альфред в наших имплантах лихорадочно фиксировал все, его голос был слышен как одобряющее бормотание:

«Да, да, все записывается, все шифруется и рассылается по всем основным и альтернативным информационным каналам — во все новостные агентства, прямиком в кабинеты судей Верховного Суда, в палаты Парламента, в казармы столичного гарнизона!»

Когда он наконец закончил, выдохшись и обмякнув, в оранжерее воцарилась оглушительная, давящая тишина.