Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Говоришь слишком много, — мой голос прозвучал ровно, холодно, без эмоций. Это был не мой голос. Это был голос Ордена. Голос тех, кого он предал.

В его взгляде мелькнуло осознание. Осознание конца. Он понял, что слова бессильны. Что его идеология, его оправдания — ничто перед лицом неумолимого возмездия.

Он попытался рвануться. Не для атаки. Для бегства. Но было поздно.

Мое движение было сокрушительно быстрым. Не вспышкой, а сжатой пружиной, сорвавшейся с упора. Я не стал изощряться. Не стал искать артерию или сердце.

В данной ситуации это было не нужно.

Клинок, короткий, без блика, с черным, поглощающим свет лезвием, вошел ему в горло чуть ниже кадыка. Точный, молниеносный удар снизу вверх.

Он не издал ни звука. Лишь короткий, удивленный выдох, обрызгавший мое лицо теплым паром. Его глаза, все еще полые от ужаса и неверия, уставились на меня. Затем в них появилась влажная пленка.

Кровь. Ее было много. Алая, горячая, она хлынула из раны, заливая его массивную грудь, смешиваясь с паром на полу.

Несколько капель брызнули мне на лицо. Я ощутил ее солоноватый, медный вкус на губах.

Я не отшатнулся. Не сморщился. Я принял это.

Его тело медственно осело на колени, а затем рухнуло лицом в лужу собственной крови, которая медленно растекалась по идеально отполированному черному мрамору, отражая перекошенное лицо на потолке. Это было одно из самых красивых моих убийств из-за окружающего интерьера.

Тишину нарушил треск в миниатюрном устройстве у меня в ухе.

— Охрана начинает нервничать! У вас шестьдесят секунд! — это был голос Лии, холодный и собранный.

Алина, бледная как полотно, но сжавшая до белизны костяшки пальцев на своем клинке, кивнула мне. Мы двинулись к черному ходу. Я бросил последний взгляд на тело. Призрак прошлого был упокоен. Один из многих.

Черный ход закрылся, поглотив нас темнотой служебных коридоров. Снаружи, приглушенно, донесся возмущенный крик Альфреда, что-то о «невозможности найти приличный персонал в этом злачном месте».

Мы выскользнули на улицу через подвальную дверь, выходящую в грязный переулок.

Утренний воздух, свежий и холодный после удушающей атмосферы бань, ударил в лицо. Где-то высоко в небе пролетала стайка птиц.

Первый шаг был сделан. Песочные часы судьбы перевернулись. Возмездие, долгие годы спавшее в тени, пробудилось и показало свой клык.

Я вытер платком капли крови с лица. Не все. Одну, засохшую у виска, я оставил. Напоминание.

Впереди был министр. И за ним — вся Империя.