Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Я беру выходной, Петя, а нипонцы могут засунуть себе в задницу их Фудзияму, я потом достану!

С минуту в трубке была тишина.

— Помаринуются нипонцы, езжай к внуку. Потом расскажешь.

* * *Вот так и узнаются монаршие особы с человечной стороны. Что Мария с Андреем, что Пётр Алексеевич за пределами тронного зала умели дружить, хоть и не всегда могли находить баланс между личным и государственным.

Всю дорогу ко мне Подорожников не мог усидеть на месте. Он то и дело задавал уточняющие вопросы по внуку, но в какой-то момент резко замолчал и нахмурился.

— Не сходится.

Я молча ждал продолжения, не встревая.

— Совсем не сходится.

Глубокомысленное уточнение.

— Гаврила Петрович, вы же могли заполучить себе в род уникального лекаря в перспективе даже сильнее меня, но поехали ко мне, — его взгляд стал пристальным, колючим. Я почувствовал, как будто меня обдало морозной свежестью. — Почему?

Я неопределённо пожал плечами. Иногда молчание — золото.

— Мы бы тоже хотели знать, что это за благотворительность? — отозвались хором Виноград и Комаро.

— Вы там ещё подеритесь! — подколол я Богов, — пока мальчик вырастет и обучится, пройдёт лет десять. А его род я в благодарность смогу использовать уже сейчас. Да и Светлану в перспективе планирую получить в род.

Ответа не последовало. Н-да, а ведь засмеяли бы меня, если бы сказал, что так правильно. Или не поняли. Вот только та же Света выросла хоть и своевольной, но доброй девушкой, лечила меня бескорыстно, на допросе ещё и помочь пыталась. Такие не вырастают в семейной тирании, скорее, в любви и заботе.

А если так, то должна была быть причина, почему от мальца отказались, но при этом не пожалели наследный перстень. Всё было слишком двояко, чтобы рубить с плеча. Создавалось такое ощущение, что его просто… потеряли, что ли. Примерно такие мысли у меня были, когда я ехал на встречу с Подорожниковым. Они и оказались близкими к истине.

Пока я предавался воспоминаниям, отец Светы, так и не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, нарушил тишину:

— Не пойму, Вам действительно безразличны власть, статус и деньги? Ведь сколько всего вы могли с меня стребовать за внука.

— У вас всё это есть, — озвучил я очевидное, — помогло ли это спасти вашу супругу?

Подорожников нахмурился и отвёл взгляд. На этом разговор оборвался. Я рассматривал мелькающие улочки. Болезненный щелчок по самолюбию лекаря был необходим, но, Боги, как же я его понимал сейчас. У меня тоже всё это было, но близкую мне душу не спасло.