Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По вечерам Юсупов жаловался Кошкину:

– Задолбали меня посланцы царя Михаила. Лезут везде, где ни попадя: «Это чо? Это зачем?» Тьфу. Мне делом заниматься надо, а не следить, чтобы какого дьяка в станок не замотало.

– Ладно, Мачо, не ной, завтра переговорю с князем Долгоруковым. Раз не соблюдают технику безопасности, то делать им в цехах нечего. Пусть смотрят на обучение молодых бойцов.

– Кстати, – оживился Илья, – как тебе новые полки?

Кошкин лишь раздраженно мотнул головой:

– Пока пушечное мясо, будем надеяться, что вылепим из них настоящих вояк.

Князь Кошкин абсолютно не кривил душой. Через месяц сержанты и капралы ходили с осипшими глотками. Рекруты не знали элементарного – где лево, где право, пока Гоша не внес рациональное предложение – утром перед занятиями на плацу, мазать сажей тыльную часть ладони левой руки новобранца. Пришлось открыть начальную школу, и дело сдвинулось с мертвой точки. Постепенно деревенские увальни приобретали навыки и умения воинов. Нагрузки и сложности полос препятствий увеличивали медленно, но верно.

Прошло полгода, и вчерашних Янушей-Иванков стало не узнать – раздались в плечах, появилась молодецкая стать, поумнели глаза. В начале обучения выяснился прискорбный факт – в большинстве своем рекруты не умели плавать. Хорошо, здесь, на юге Франции, теплая осень. Два месяца перед завтраком полки загоняли в реку под присмотром суровых сержантов и капралов. С началом весны, когда просохли дороги, с большой охраной из гвардейцев отправили, наконец, в Московию опостылевших посланцев Романова – князя Долгорукова и дьяков.

В княжеском саду зацвели яблоки и вишни, деревья, казалось, запорошило чудным бело-розовым снегом.

Воскресение – после заутрени в отдаленную беседку у пруда, запыхавшись, прибежала влюбленная парочка. Белка в последнее время дулась на Гошу – мало уделяет ей внимания."

"– Милая, я ведь на службе, – отбрехивался он. – Не то что ты, порхаешь стрекозой целыми днями.

– Я между прочим не порхаю, а учусь в пансионе, изучаю важные науки.

Белка пыталась придать лицу важный и ученый вид – удалось, видимо, не важно, Гоша покатился со смеху. Не выдержала и девушка – расхохоталась. Едва наметившаяся размолвка угасла. Да и что им делить и портить нервы друг другу.

В отличие от юной парочки, матери – Анна с Ядвигой – в последнее время все чаще обговаривали детали будущей свадьбы.

– Ну, Белка, зараза, – возмущалась Ядвига. – В пятнадцать лет отдаться парню. Выпорю, ей Богу, выпорю.