Грянул полковой оркестр. Молодые воины по одному подходили к небольшому столику, где им вручали офицерские погоны и саблю. Затем лейтенанты под звуки марша прошли чеканя шаг по периметру плаца и направились в столовую училища, где, по случаю столь знаменательной даты, для них приготовили праздничный обед. Стол поражал воображение, а мороженое на десерт вызвало общее восхищение и удивление. Гоша, сидевший рядом с веселыми товарищами по отделению, размышлял, увидит он этим летом маму и Белку? По всем признакам, что нет.
Отец говорил – летом начнется польская кампания. Потому он шибкого веселья не чувствовал, ловя себя на том, что его отношение к Белке изменилось. Сейчас она не просто друг по детским играм, а нечто гораздо большее. Он сам не мог объяснить свое состояние. Гоша за время учебы в училище как-то сразу повзрослел, появилось чувство ответственности за порученное дело, возникла требовательность к себе. Уходила детская наивность и доверчивость. Мальчик становился воином, вот и весь сказ, вдобавок ко всему потихоньку начали играть гормоны, которые пока усмирялись большими физическими нагрузками.
Княжич в свои тринадцать лет выглядел намного старше, эдаким крепким юношей лет шестнадцати с румянцем на всю щеку. Кошкин с любовью смотрел на сына – хороший мужичок подрастает, да и характер у парня есть, что только радует.
* * *В первых числах июня пожаловали с посольством запорожские казаки, числом в две тысячи сабель. Казацкую старшину возглавлял кошевой атаман Богдан Хмельницкий. Казаки представляли собой живописное зрелище – в ярких жупанах, папахах с башлыками и шальварах с мотней до колен.
Многие обвешались трофейными золотыми цацками, все при саблях и пиках. Огнестрела сравнительно мало. Князь Кокшин-Эльдорадо прекрасно помнил историческую справку о положении дел на Украине в это время. Он озаботился еще в прошлом году отправить гонцов к Хмельницкому. Его раздражала медлительность и глупость московских бояр во главе с царем, затянувших вопрос о присоединении Украины. Они все оглядывались на Речь Посполитую – эта задержка вышла боком не только Малой Руси, но и Москве.
По случаю прибытия делегации князь задал пир, на котором присутствовали старшие офицеры полков. Переговоры прошли на другой день и завершились к полному удовлетворению сторон. После князь имел приватную беседу с Хмельницким. Беседа длилась три часа, в завершение которой Богдан имел бледный вид и трясущиеся руки. Князь, не щадя, вывалил на него его будущие предательства.
