Правда старик её умело прятал за напускной суровость и криком. Но познакомившись поближе его суровость больше никого не пугала, даже столь пугливую и скрытную малышку. Больше всего мне нравилось ее рассматривать. Она была как маленькая диковинная игрушка, и она отличалась от самого лешего. Её кожа была намного светлее, если у Ефима она была землистого цвета, то у неё словно отборная яшма, приятно-коричневого оттенка.
Приоткрыв немного веки, смотрела за малышкой сидящей на противоположной стороне беседки. В этот раз она не стала убегать, наоборот к чему-то прислушивалась и очень внимательно на меня смотрела.
Пока она была занята я её потихоньку рассматривала, не переставляя удивляться лесному народу.
Жиденькие волосики цвета сочной зелени и еле видные маленькие рожки набухшие словно первые почки. Маленькие скрученные пальчики похожие на первые совсем слабые корни деревьев и совершенно плоская мальчишеская грудь. Я бы так и подумала, что это мальчик, но увидев один раз огромные черные глазища с яркими зелёными ресничками поняла, что это девочка.
Да и как она смешно обижается на ругающего её Ефима. Малышка действительно была очень хорошенькая, её хотелось поближе рассмотреть и пощупать. Смотря на неё такую необычную, отчасти понимала почему они не живут среди людей, почему их бояться и обходят стороной. Если бы мы только знали насколько чудесны окружающие нас создания, неизвестно как бы сложилась их жизнь. Возможно у нас бы не осталось ни одного лешего, кикиморы, банника и водяного.
В погоне за диковинками безжалостный и охочий до развлечений люд уничтожил бы столь хрупкую красоту. Плененные в рабском подчинении у бояр и князей, они бы стали потехой для их самолюбия. Диковинными зверушками, на которых можно любоваться и тыкать пальцем. Пока я витала далеко в своих мыслях Лисьяна, маленькое дитя леса подошла ко мне поближе. Больше не скрываясь малышка как завороженная смотрела на мой животик и тянула к нему тоненькие ручки-веточки. Я же боялась спугнуть это чудо и нарушить сказочный миг.
Задержав дыхание, смотрела как её маленькие тоненькие ручки, нерешительно коснулись живота, а сама малышка, словно что-то, услышав, распахнула широко в изумлении глаза. А после и вовсе опустилась на колени и прижалась головкой к животу, туда где ещё совсем недавно были ножки ещё нерожденного ребёночка. Смотря и не веря своим глазам, сидела совершенно ничего не понимая, зная лишь одно «лесной народец особенно детки не способны причинить вреда».
