Если Карачун застигнет в пути всё, трындец, замерзнешь однозначно. Я сначала ни как не мог понять, что это за Карачун? А Карачун, это оказывается зимнее солнцестояние, которое славяне отмечают 21 декабря. Карачун, это второе имя Чернобога. Считалось, что в этот день берёт свою власть грозный Карачун — божество смерти, подземный бог, повелевающий морозами, злой дух. И всех кого он застанет в пути в этот день, он убьёт. Поэтому с 20 по 25 декабря, нужно находиться дома в тепле. Праздновать солнцестояние. Так как после день начнёт прибавляться, а год повернётся к лету.
Я не стал настаивать. Карачун, так Карачун. Заодно и Новый год справлю по своему, с Ёлкой, Снегурочкой и подарками. С Дедом Морозом решил не заморачиваться, чтобы не приняли меня за Карачуна! И вот как раз 21 декабря случилось такое, что рационально я объяснить это не могу. Хотя какой тут рационализм, если я летом с лешим обедал?"
"Мы сидели в большой палате и отмечали день зимнего солнцестояния. Дело было уже к вечеру. Стемнело рано.
Всё же самый короткий день в году. Я вышел проветрится. Так как натоплено было круто и в палате было жарко. Отмечали с боярами, нурманами, старшими дружинниками. Кстати, нурманы тоже очень серьёзно относятся к этому событию.
Вышел на крыльцо. За мной вышла в шубке Мстислава. Встала рядышком и прижалась. Потом потянулась губами, поцелуй мол. Слегка щелкнул её по носу.
— Любимая, целоваться на улице, губы обветрятся. Болеть будут, как тогда меня в светлице целовать будешь?
Отпустил её и прошелся по двору.
Слепил снежок. Она поняла, кинулась в наваленному сугробу. Мой снежок попал ей по заднице. Она взвизгнула и запустила в меня. Мы с ней азартно перекидывались. Увидел, как на крыльцо вышли Гуннульв, Сигурт, Боян и ещё кто-то из нурман и дружинников. Так же увидел заходящего в ворота главного волхва от Перуна. И вдруг время резко замедлилось. Люди стали двигаться медленно, будто находятся в толще воды.
— Ненавижу! — Раздался дикий женский визг. Я инстинктивно развернулся.
На меня неслась какая-то довольно крупная дама. Из под меховой шапки, шлейфом за ней, развевались рыжие косы. В её руках был меч. Лицо, довольно красивое, но перекошено в гримасе ненависти и ярости. Мозг ещё только обдумывал вопрос: «Какого хрена и кто такая?», как тело начало действовать на одних инстинктах. Ударил ногой в сугроб, поднимая вверх фонтан снега и тут же сместился влево. Мгновение и совсем рядом с моим животом проскользнул клинок меча.
