Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Может это шутка, что жить ему осталось не больше двух-трёх месяцев? Вся надежда на этот переход в один конец… Может смерть лучше этого похода в неизвестность? Сам Михайло Потапыч не знал, что выбрал бы …

В коридоре он, всё ещё задумчивый, столкнулся с Александром Петровичем и ухватил того за локоть раньше, чем тот успел позвать мальчика. Покачал головой.

— Ему сейчас лучше побыть одному.

Александр глянул поверх плеча Михаила и кивнул.

— Опять вспомнил прошлое?

— Кажется, он о нём и не забывал. К тому же, похоже, у него очередной приступ.

Честно говоря, я не знаю, что с этим делать. — Михаил покачал головой.

— Приступ? Может к врачам…"

"— Ты прекрасно знаешь, что они скажут. Саш, ему уже не помогает лекарство и обезболивающее не действует, а переходить на что-то более сильное он отказывается категорически. Честно говоря, я не представляю, как он терпит. Надо поскорее перестать его мучить!

Александр вздохнул.

— Это я и без тебя знаю. Сегодня будет очередное собрание. Врачи ещё месяц-два обещают…

Михаил хотел ещё что-то спросить, но глянул на лицо друга и передумал.

Только ободряюще хлопнул по плечу.

— Держись. Ему намного хуже, чем тебе.

— Он гораздо сильнее меня, Миш… Гораздо…

Глава 2

Ровно в шесть Володя прошёл через просторный холл, уставленный огромными бадьями с небольшими деревьями, и вошёл в кабинет. Здесь уже собралось и руководство проекта, и куратор — Александр Петрович, и учёные. Похоже, ждали только его. Володя сделал вид, что не заметил, как Александр Петрович глянул на часы и хмыкнул, прошёл к своему креслу и сел.

Виталий Дмитриевич, «директор всего этого балагана», как любил говорить куратор, откинулся на спинку большого чёрного кресла, снял очки и соединил перед собой кончики пальцев.

— Итак, дамы, господа, прошу. Кто первый?

Поднялся мужчина в белом халате с красивой окладистой бородой. Откашлялся.

— Прошу прощения. Вчера я положил Виталию Дмитриевичу доклад, в котором объяснил, что время подходит…

Взрослые посмотрели на Володю тем взглядом, который он ненавидел больше всего — сочувствующим.

Он опустил голову и сжал кулаки под столом, чтобы этого никто не заметил.

— Продолжайте, Иннокентий Павлович.

— Ага. Так вот, по словам врачей у нас осталось не больше двух месяцев. Два месяца — крайний срок, дальше мальчик уже не сможет ходить и начнёт быстро терять силы. В связи с этим пора начинать поиск подходящего мира… либо сворачивать все эксперименты.

— Ну что ж. Володя, а ты что скажешь?

Мальчик встал.