Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мать и сестёр сослали в Сибирь. А он смог сбежать из участкового отделения.

— Повесили? А это, случаем, не Мартин Огонесян?

— Он самый. Сейчас видеосалоном владеет на первой Магистральной. Знаете его? — удивился Прохор.

— Угу… Буквально вчера с ним виделся."

"— Да уж. Как тесен этот мир. — улыбнулся Любимов: — Только вот, разошлись наши дороги тридцать лет назад. Он не смог превратиться… в обычного человека. Жизнь навсегда связала его с криминалом. А я решил идти дальше. Ни за что не забуду своё… детство и отрочество.

Порой голодали. Мёрзли… Иногда получали люлей и от дворян, и от простолюдинов. Беспризорники в те времена не считались за людей. Никому до нас не было дела! Многие просто не выжили. А разве же это их вина? Судьба распорядилась и всё тут… А, когда ты маленький — у тебя вообще ничего нет. И никому ты не нужен. Работать? Ну, только если на бандитов… А, потом от них очень сложно отлипнуть. Будешь таким же, как они. Воровать? Изобьют до смерти, если попадёшься. Не все люди добрые… И далеко не все понимают, что это ж мы не от хорошей жизни так поступали.

Просто иначе — никак.

— Ужас. — вздохнула Рудольф.

— Согласен. Ужас. — Прохор пригладил бороду: — Именно поэтому, я и открыл свой сиротский дом. Понимаю, что спасти всех у меня не выйдет. Да и сейчас беспризорников практически не осталось. Император открыл свои интернаты. Однако, я стараюсь изо всех сил дать им лучшее! Потому что… детство на то и есть, чтобы ребёнок улыбался, а не воровал. Чтобы искренне радовался жизни.

Получал только самые хорошие эмоции… Хапануть горя ещё во взрослой жизни успеет. Тем более, сироты — это же духовные калеки. По себе знаю! Когда к нам приносят грудничка — всё. Этот человек будет сильно отличаться от других. Когда к нам приводят очередного найдёныша — я вижу в глазах боль. Адскую боль от того, как жизнь дала смачную пощёчину. И не взрослому крепкому мужику, который выстоит… А, маленькому ребёнку, который говорить-то внятно научился буквально только что. Страшно это, Ваше Благородие.

Очень страшно! И ведь несмотря на социальную программу — государственных учреждений всё равно не хватает. Те что есть — буквально ломятся от наплыва бедолаг.

— Да. Понимаю. — я задумчиво посмотрел в окно. Не знаю, что на меня нашло… как будто какой-то отголосок типа пси-рецидива… Но на душе стало так тошно и грустно, как будто я сам протирал лобовухи машин и потом заглядывал в рот водителям. А те, что? Простолюдины, конечно же. Жалко же беспризорника.