Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И эта цель — Константинополь.

Заунывные звуки, что издавали лютни и сетары, дополнялись рокочущими барабанами и дафами, что оказались просто медным обручем, обтянутым козлиной кожей. Танцовщицы так зажигательно крутили бедрами, что Турсун почувствовал жаркое томление в чреслах. Судя по лицам его воинов, и они тоже. Девчонки били босыми пятками по коврам, извиваясь гибкими пухленькими телами. Красотки! — думал тут каждый. Вот бы приласкать такую! Но нет! Это были рабыни кагана, и только он имел власть над ними.

Танец закончился, и танцовщицы выпорхнули из зала. Музыканты остались, и их негромкая музыка не мешала говорить и слушать.

— Ты можешь сказать свое слово, — наклонился к уху Турсуна слуга. — Величайший ждет. Но тщательно подумай, прежде, чем открыть рот.

Турсун встал и вышел в центр зала, его воины встали за ним, неся сумы, набитые добром.

— Великий каган, прошу, прими дары племени забендер, — склонился турсун. — Наш народ верно служил тебе, твоему брату и великому отцу. Он будет служить тебе и впредь.

— Что привело тебя сюда, тархан? — Каган был немолод, и его косы были седыми. Но взгляд! Взгляд был молодой, умный и пронзительный. — Где твой брат? Или он слишком велик, чтобы приехать ко мне лично? Он слишком горд, чтобы поклониться мне? Он всегда был высокомерен.

— Мой брат погиб, Величайший, — сказал Турсун, не обращая внимания на удивленно вскинутые брови кагана и шум, что поднялся в пиршественном зале. — Поэтому я здесь.

— Рассказывай! — отрывисто бросил каган.

— Кто посмел убить моего тудуна?

— Племя мораван взбунтовалось, мой хан, — опустил голову Турсун. — Воины моего рода пошли наказать этих червей, но на переправе попали в засаду. Мой брат погиб как воин. Его убил дэв ростом в шесть локтей, закованный в железо с головы до ног. И мораван были многие тысячи. Сыновья всадников тоже восстали.

— Вот как? — еще больше удивился каган. — Удивительная история. Видно, вы вконец потеряли меру, раз стаю волков затоптало стадо баранов. А разве твоего брата не учил его почтенный отец, что барана надо стричь, а не снимать с него шкуру каждый год? — гости подобострастно засмеялись, по достоинству оценив хорошую шутку.

— Он получил то, что заслужил. За свою жадность и глупость. Жадность, потому что не смог остановиться вовремя, а глупость — потому что попал в ловушку, достойную юноши, идущего в свой первый набег.

— Да, Величайший, — скрипнув зубами, склонил голову Турсун. — Мой брат Тоногой ошибся и погиб.