Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— я обречённо закатил глаза: — Что с дворянином сделают, если узнают, что он приставал к протолюдинке?

— Похвалят и скажут, какой он смелый любитель экзотики?

— Ох… — я тяжко вздохнул: — Толик! Расскажи нашей дорогой «плюшевой игрушке», почему мне нельзя сейчас облапать её?

— Потому что там нечего лапать. — с готовностью заявил очкарик и показал большой палец.

— Вы такой милый… — едва не заплакав, произнесла Виктория: — Такой тактичный…

— Прошу простить моего брата. Из воспитанного молодого человека, он порой превращается в бестактного барана.

И, таки — нет, балбес! Ну? Ты тоже заразился тупостью? — возмутился я.

— Так… А! Точно! Ты имеешь в виду про имя дворянина? Мы все уважаем простолюдинов. — Толик опять завёл свою омерзительную лицемерную шарманку: — Простолюдины — наша основа! И если дворянин посмеет хотя бы пальцем тронуть простолюдина… Это всё! Позор потом не смыть. Никто с таким не будет иметь никаких дел. Вот!

— Вы сейчас серьёзно? — неуверенно поинтересовалась Вика.

— Он всегда это говорит. Как заведённый! Но ты не думай… На самом деле он в это не верит. Скорее, поддерживает ценности своего сословия. Или же отвечает строго по учебнику.

— ЭЙ!!! — возмутился пацан: — Я верю своим словам! Я обожаю простолюдинов! Они милые…

— Мне показалось, или Анатолий Аркадьевич сейчас сказал про наше сословие, как про домашних кроликов…

— Да, так и есть. Но какая разница, как он о вас думает? Важно то, что будет думать общество дворян! Ты не должна бить в… мои секретные места, иначе я сожру твоё сердце.

Ты можешь просто сказать, что донесёшь о домогательствах всем своим друзьям и местным дворянам. У меня нет никакой информации о том, с кем ты общаешься в свободное время. Поэтому — такая угроза может подействовать.

— Да она всегда действует. — отмахнулся Толик: — Да и вообще… Кто в своём уме полезет к простолюдинам? Ну… Это же, типа…

— ТОЛИК!!! — прорычал я: — Прекращай! Слушать противно!

— Да-да… Я тебя понял, брат.

— Вот видишь? — я поднял Викторию ещё выше: — Давай! Скажи, что думаешь. Я не обижусь! Правда.

— Что же… Раз так просите. Я ненавижу, когда меня поднимают и тискают. Это полнейшее неуважение к моим физическим данным! Я не виновата, что родилась такой. Вы оба — лицемерные индюки, которые видят в простолюдинах домашних питомцев. Избалованные и местами очень надменные. А ещё мне кажется, что у вас нет сердца.