Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но также отчётливо понимаю, что мы столкнулись с ситуацией, когда рисковать придётся очень многими людьми — независимо от чинов и званий. Это будет постоянный, ежедневный риск. А в результате мы либо победим…

— Мы победим, — оборвал я. — Всё.

— О, — Витман улыбнулся. — Да вы, оказывается, суеверны, капитан Чейн!

— Никогда этого не скрывал.

— Что ж, приятно встретить единомышленника. Хотя неудивительно, конечно. Ремесло у нас опасное. Тут и по дереву стучать начнёшь, и от чёрных кошек отплёвываться, и колесу молиться.

— Точно, — согласился я.

На этом мы с Витманом расстались.

* * *Когда я приехал в Барятино, над въездной аллеей уже поднялось солнце, а на первом этаже особняка начали суетиться ремонтники.

Швейцар с поклоном передал мне записку. Заговорщически прошептал:

— От госпожи Алмазовой.

Я кивнул.

'Ваше указанiя выполнѣно, капитан.

Лѣйтѣнантъ Алмазова'.

Я улыбнулся. Пробормотал:

— Вот же язва.

— Чего изволите? — насторожился швейцар.

— Ничего. Отдыхай.

Я поднялся наверх.

Второй этаж от разрушений почти не пострадал. Кое-где вышибло балясины из перил, разбились две напольные вазы, украшавшие коридор, да со стен попадали фотографии в рамках. А так — ничего. Даже двери целы.

Я заглянул в комнату Нади. Спит, как младенец — обняв любимого с детства плюшевого тигра. А к деду и заглядывать не пришлось, храп я услышал ещё из-за двери.

Пошёл к себе. На диванчике, который остался здесь с тех пор, как я делил комнату с Его императорским высочеством, развалился Вова.

Домой он не поехал — побоялся, видимо, оставлять Надю одну. Мало ли, кому тут ещё взбредёт в голову швыряться магией.

— Спасибо, что не в моей кровати, — глядя на Вову, проворчал я. Подумав, добавил: — И не в Надиной.

Хотя такое, в присутствии дома живого Григория Михайловича Барятинского, едва ли могло произойти.

Вырубился я, кажется, раньше, чем успел лечь.

* * *Когда проснулся, понял, что проспал почти весь день — солнце уже перебралось на другую половину комнаты.

Вовы на диванчике не оказалось.

Видимо, он пробудился раньше меня, да отправился домой подобру-поздорову. Резонно рассудил, что празднование именин закончилось, Наде ничто не угрожает, и, объективно, делать ему тут нечего.

Я потянулся. Встал и распахнул окно.

За окном пели птицы. Над аккуратно подстриженным газоном и пышно цветущими кустами роз порхали бабочки. Листья деревьев на аллее шевелил ветерок.