Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Фима стоял на палубе с чемоданом, рукой не помахал.

Но дело не в этом.

Я поспешила домой.

Там Мишенька с Мирославом раскладывали покупки, радовались друг другу. Мирослав расхаживал по квартире — по коридору, кухне, комнате, вымеривал что-то рулеткой. Записывал в блокнот.

Мы долго не могли заснуть. Прислушивались к дыханию мальчика — на топчанчике в кухне. Он долго не засыпал, вертелся, вскрикивал. Я с радостью отметила, что не по-еврейски. А потом он позвал меня четко по-русски:

— Мама!

Я хорошо слышала.

Но не подошла, чтобы не приучать. Ночь есть ночь.

Прошло несколько дней.

В результате перемен я была переполнена чувствами, усталостью. Мне требовалось с кем-то просто поговорить. С тем, кто знает Фиму и всю нашу трудную историю.

Я пошла к Лене Яшковцу. В конце концов, он — ближайший друг Фимы и к тому же не в курсе.

Я купила бутылку красного вина, грузинского, дорогого, хванчкару, торт, мясное. Хотелось порадовать Ленечку.

И вот я на улице Большой Житомирской.

Прохожу через знакомую подворотню. И вижу большое кострище. Аж запершило в горле. Головешки, зола, балки. Кровать обгорела до черноты.

Крепко пахнет дымом. А за большими домами с улицы ничего не обнаруживалось. Подумать только! До последней секунды я ни о чем не подозревала!

Люди рассказали — в Лениной хибаре три дня назад поднялся пожар. Ночью. А у Лени внутри и краски масляные, и керосин, и скипидар. Сколько раз он мне в пузырек отливал — пятна сводить! Спасибо ему, конечно.

Как бы там ни было.

Сгорел Ленечка.

И Фимочка бы сгорел, как свечка, если бы остался.

И тут в голове прозвучали слова Ленечки: «Всэ само собою. Само собою». Да. Силой вещей.

Сколько сил я потратила! Перевозки, переезды, убеждения. Ладно.

Я достала из сумочки записку Фимы, аккуратно порвала.

«Прощай друг уезжаю навсегда».

И ни одного знака препинания. Ни одного.

Но дело не в этом.

Я тактично подступила к Мирославу насчет усыновления. Он спросил, отказался ли Фима от своего сына.

Я заверила, что дело в формальностях. Тогда он заверил меня: как только Фима напишет нужные бумаги, все установится на свои места.

Надо заняться квартирным вопросом. Сменяться с мамой. А пока сменяемся, он придумал, как разместить Мишеньку с нами в зале; где ему поставить кроватку. И показывает мне на шифоньер — надо повернуть перпендикулярно к окну и разгородить комнату.

Знакомая картина. То мама за шкафом, то Мишенька теперь будет.