Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На задворках оглушенного, дезориентированного сознания слышались вскрики, что-то скрипело. Член в его заднице стал будто еще больше и тверже, и двигался все быстрее, а животу сделалось горячо. Но все это было лишь фоном к невероятно сильному, почти невозможному, сладкому, выматывающему, что сейчас крутило его, рвало на части, выжимало и стягивало. Только когда в пупок щекотно потекло мокрое, а в ставшей невероятно узкой заднице запульсировал, изливаясь, чужой член, Алекс понял, почему Аррой не рвался за оргазмом: он сам нагнал их, накрыл с головой и едва не утопил.

Понадобилось немало времени, чтобы хоть немного прийти в себя. Чувства возвращались медленно, неохотно. Оргазм словно не хотел отпускать его, все еще прогуливаясь по нервам длинными, тягучими волнами.

Первым проснулось желание покурить. Потом ощущение неприятной боли в слишком широко разведенных ногах. Потом — чего-то горячего, текущего по заду. И наконец — тяжести навалившегося на него тела и боль в растревоженном боку.

Почему-то он никак не ожидал, что едва он откроет глаза, Пол снова его поцелует.

Зачем?.. — мелькнула идиотская мысль. Они ведь уже трахнулись… Но Аррой все целовал и целовал, а сопротивляться Алекс уже устал.

Поначалу было лениво и раздражало. Перегруженные нервы не могли реагировать на почти неощутимые прикосновения. Но постепенно возбуждение спало, буря внутри утихла, и вернулись полутона и оттенки. И легкие касания мягких губ, вовсе ненастырный, ласковый язык, медленные, тягучие прикосновения начали отдаваться теплым, совершенно неведомым раньше удовольствием.

И прекращать не хотелось вовсе. Алекс осторожно выпрямил ноги и обнял Пола, целуя уже сам.

Отстранился Пол не скоро, а когда отстранился, вздохнул.

— Жаль, кровать такая узкая…

— Стандартная, — с трудом выдохнул Алекс. — В тумбочке полотенце.

Хотя какое полотенце, когда он от копчика до пупка уделан. Вот только тащиться в душ у Алекса сил не было никаких.

Пол дотянулся до тумбочки и с неохотой поднялся, садясь на колени.

Он окинул Алекса взглядом и тепло ему улыбнулся.

— Я правильно понял, ты раньше предпочитал… командовать? — поинтересовался лукаво.

— Не предпочитал, а командовал, — Алексу захотелось отвернуться от слишком понимающего взгляда. — И до тебя никто ни разу не засомневался в этом моем праве.

Злился ли он? Ну если только на себя. Ведь сам же фактически спровоцировал Пола, и ничего не сделал, чтобы прекратить или изменить положение вещей.