Мясорубки не было, и я решила измельчить мясо ножом. Утомительное занятие — ножи здесь тяжёлые и довольно тупые. Добавила в фарш мелко нарезанное сало, жаренный лучок и опять прихватила чуточку специй. Знаю, что дорого, но больному можно! Теперь яйцо, чуть муки и хорошо бы сметаны, но ничего, без неё обойдусь. Пока фарш, замученный моими, пусть тонкими, но вполне сильными руками, «отдыхал», начистила овощи, которые я называю картошкой. Котлетки с картофельным пюре! Чем плохо? Жаль, молока нет. Что за проблема у них с молоком, надо потом выяснить.
Ладно, добавлю вместо него картофельный отвар, а вместо сливочного масла — немного топлёного сала. Туда же сырое яйцо. Надеюсь, сальмонеллёза бояться не стоит. Во всяком случае, Пекас сырые яйца пил, я видела. Получилось очень вкусно. Убрала чугунок под толстое одеяло, чтобы не остыло — микроволновки здесь нет, а греть на сковороде — то ещё удовольствие. Она тяжёлая, как будто из камня вытесана, еле подняла.
Помыла посуду и решила ещё раз перекусить — я же почти не ела, только слушала графа и плакала.
Кто знает, что меня ждёт? Вдруг граф Венсан решит, что испытание голодом — самое подходящее? Тогда моему тощенькому, тщедушному телу долго не продержаться.
Глава 19
Заглянула в гостиную — отлично, граф заснул. Сон — сейчас самое лучшее его состояние. Ткани восстанавливаются, кровеносная система навёрстывает потерянное из-за ранения. Я вышла во двор. В конюшне раздалось обиженное ржание. Там лошадь! В самом деле, не пешком же граф приехал в охотничий домик.
Бедное животное хочет есть, пить, и, наверное, не понимает, почему его не выводят из стойла. С лошадьми я была так себе, не очень. Точнее, близко видела однажды, когда гостила в селе. На расстоянии вытянутой руки. Но недавно смотрела интересную передачу про конезавод, и теперь знала, что лошади нужно положить сена и овса, обязательно налить воды. Вода должна быть чистой — это принципиальный вопрос. Гордые животные не будут пить грязную воду. Ещё я знала, что самые умные из них понимают человеческую речь и любят, чтобы к ним относились, как к равным.
Конь — не слуга и не подчинённый, конь — друг и товарищ. Говорить я умела. С лошадьми, правда, не приходилось, но да какая разница? Собаки, между прочим, тоже любят, чтобы с ними разговаривали, я уверена, что они понимают слова. Возможно, не все, но те, что постоянно в обиходе — точно. Дверь в конюшню я открыла, ласково приговаривая: — Иду, иду, мой хороший, иду, моя лошадка ласковая.
