Даже когда она переодевалась, все ее движения казались до миллиметра выверенными, будто кто-то с детства обучал ее всем этим бытовым ритуалам, чтобы они услаждали взгляд уставшего от трудов мужчины. Она была хорошей ласковой матерью и в общем-то надежной подругой по жизни, на которую можно было положиться во всяких утомляющих мелочах и которые так хорошо давались женщинам, способным все организовать, создать уют, окружить тебя заботой и ненавязчивым комфортом.
Елена удалилась в ванную, а он взял телефон и тоскливо пролистал короткую переписку с Кристиной.
Затем открыл браузер и принялся по десятому кругу читать про диагноз дочери, про долгосрочные последствия и перспективы, про последние научные изыскания на эту тему и жизнь после. В груди тупо ныло, по коже проходился озноб. Провел рукой по лицу и отложил телефон в сторону. Откинувшись на подушку, прикрыл рукой глаза, чтобы не мешал свет от ночника, и сам не заметил, как задремал. Проснулся от нежных прикосновений к груди. Кое-как открыл слипающиеся глаза, в первый момент ничего не соображая, и только заметил тонкие женские пальчики, расстегивающие на нем рубашку.
В предвкушении и сладком полусне позволил им обнажить его грудь и пройтись по коже от шеи до самого паха, по дороге задевая соски. Член поднялся навстречу этой ласке, тем более что перед внутренним взором так и плыло лицо Кристины, лукаво и счастливо улыбающейся, коварно затягивающей в путы своего обольщения, юной и прекрасной. Когда заботливые женские ручки расстегнули ремень и брюки, выпустив на свободу налившийся член, а над его пахом склонилась голова в светло-золотистых локонах, мужчина протянул руку и инстинктивно ухватился за женские волосы на затылке и потянул на себя, требуя немедленной ласки, заставляя тереться и брать в рот немедля.
— Подожди, не так быстро… — прошептал чуть встревоженный таким бесцеремонным обращением и сдавленный от неудобной позы женский голос, и Лука вдруг окончательно проснулся. Вид жены, грубо прижатой лицом к члену, вызвал резкое отторжение, ощущение противоестественности и чуждости.
Он разжал руку и заставил себя расслабиться, позволяя ей делать, что она пожелает. Нежные мягкие губы и горячий язычок принялись осторожно и несмело ласкать и обследовать, а он закрыл глаза, пытаясь ни о чем не думать. Вытерпев несколько минут, все же поднялся и притянул девушку к себе, рассматривая ее пылающее лицо и сияющие глаза, как всегда смотрящие на него в немом восхищении.
